ПЕРЕБЕЖЧИК (Продолжение, главы 81-90)

Spread the love

81. Вечер, февральский ветер, минус девять…

И дует в лицо! Пришли все, кроме Макса. Я опоздал, он это не терпит, нервишки слабы — тут же трусит в девятый подвал, чтобы тамошние кошки утешили его. И очень зря исчез, у меня с собой была жареная печенка и каждому перепало. Костик дважды отнял у Люськи, при этом жутко рычал, мерзавец. Хотел отнять у Алисы, она всегда уступает, щуря подслеповатые глазки. Пришлось вмешаться, и ей, благодаря моим стараниям, достался-таки последний кусок. Костик цапнул меня за палец, сгоряча, конечно, а я ответил пустым пакетом по морде. А огромный дурень Макс шляется по снегам.
Шел обратно позже обычного, темень, ветер завывает с новой силой, очнулся после дневного света. Шел и шатался, засыпая каждые десять шагов. Писать картины легко, когда они пишутся. Но как найти щель в бесконечном заборе, за которым правильное скучно, грубое и грязное может стать сильным и трогающим, ежедневное мелко и далеко, а редкое, наоборот, рядом, и возможно?.. Когда вламываешься, уже измочален донельзя!
Еще февраль впереди, пока все живы. Нужно собирать их каждый день, разговаривать… чтобы они видели свет в окне, грелись и спокойно уходили, оставляя за спиной тепло. Сохранение жизни — кропотливое ежедневное дело с запахом протухшей еды и говна. Живопись тоже сохранение жизни — особым путем, вот и все.
Я шел и смотрел — на небо, на ветки, сумасшедшие от ветра, на снежную пыль, носящуюся между небом и землей — с той особой нечувствительностью лица, когда оно, как стена, разбивающая ветер, а глаза — две прорези, дыры, щели, бойницы, раны, сосредоточившие всю чувствительность…

82. Минус пятнадцать, природа бездумна…

Тридцатое января, ветер в морду и левый глаз, ломит лоб, съеживает кожу. Пока пройдешь эти восемьсот… Зато светло и ясно, небо сверкает, как саврасовский март, от этого сверкания боль в глазах… На кухне опять Сергей, он спокоен, покорен, сдается на милость победителя. Я вижу по мискам, сколько он съел, ужасаюсь, беру его подмышки, сажаю на форточку и толкаю под зад. Он скатывается на балкон и долго стоит там, задрав голову, в глазах недоумение. Через пять минут вторгается снова, я кричу на него… и так много раз. Мне становится неудобно перед ним, стыдно, сколько можно унижать сильного в угоду слабым!.. Я выхожу на балкон и даю ему кусок печенки, он понимает это как сигнал к возвращению…. И там мы мучаем друг друга. Но стоит его оставить в доме, через минуту чей-нибудь истошный вопль, так он понимает справедливость.
По утрам воробьи уговаривают нас поверить в конец зимы. Я бросаю им крошки, но не верю, так просто нас не обманешь. Скрипя ржавыми баками подъезжает мусорка, сигнал уходить Клаусу, самому крупному специалисту по мусору. Костик, поднявши хвост, обхаживает Макса, а Макс, поджав хвост, изучает Алису… За это и бьет тебя Серый?.. На желтоватом снегу овраг, заживающая на коже рана, перечеркнутая линиями швов-стволов, живыми и неуклюжими. Искренность и выразительность неуклюжи и наивны.

83. Суббота, минус шесть…

Первое февраля. Слабый ветер в лицо, никто меня не встречает, дома верная Люська, она хочет стать домашней. На лестнице лает черный щенок с белыми пятнами, тут же увязался за мной, влез к нам на кухню и просит есть. Люська удивлена, но не испугана. Он хочет поиграть с ней, она бы не прочь, но у них разные языки, оба расстроены и встревожены. Нет, не могу тебя взять!.. Он охотно убегает, не понимая, что его ждет. Делаю вид, что его и не было, чтобы не зацепил меня, не закрючил, не одолел. Я и так весь в долгах, ищу временного равновесия… Оно редко случается; иногда застает меня в зарослях шиповника, здесь растворенная в теплом воздухе тишина, через трещины в старом асфальте проросла трава… Оно встречается со мной в подвалах, с запахами запустения и гнили, со слабыми проблесками света, при которых вещи крупны, значительны, цвета мало, но он сильно звучит и много значит, а жизнь нереальна и до жути узнаваема, как сон или подземная вода.
По снегу, запаху, движению деревьев чувствую, конец недалеко. Появился свет, теперь бы добраться до тепла… Кругом промерзшее говно — бесцветные поля, дома… Правы дети, ветер от движения веток, это глаз и логика художника. Также верно, что холод не отсутствие тепла, а враждебная ему субстанция. И существует тьма, а не просто мало света, об этом знают ночи и картины.

84. Понедельник, минус восемнадцать…

Ветер съежился, слуга двух господ — холода и тепла. Иду, дыша в воротник — февральская реставрация. Около девятого черно-белый щенок с пьянчужкой, они гуляют. Пьяницы самые живые люди, если не считать сумасшедших… Щенку, видите ли, мешает поводок, он еще не понял главного — живой!.. Костик с кошками греются в одной куче на кровати, которая принадлежит им, а я только место занимаю. Сегодня каша с тыквой и растительным маслом для вегетарьянских котов. Появился Хрюша, хмурый, заспанный, разочарованный в жизни, не успев очароваться ею… В подвале пахнет землей и котовской мочой, разгуливает Серый-Сергей, просится наверх, помня про печень и забыв предшествующие разногласия. Но я не могу обещать, не изучив сегодняшнего котовского расклада, кто, где и прочее. Мимо подъезда деловито топает толстый кот с обломанным белым усом. Зову его, он неохотно сворачивает ко мне, вегетарьянство не признал, и уходит. Дятел, праздничная птица, стучит и стучит…

85. Пятое февраля, минус восемь, рыба сайка…

Она размером с салаку, но гораздо жирней, от нее понос во всех углах. Но я обдаю ее кипятком, это помогает. Пришли все, кроме Люськи. Алиса, как всегда, аккуратная, спокойная… Хрюша неразговорчив, так и не выспался. С каждым днем больше света, а холод на свету выдыхается. Сегодня большие изменения в подвале. Южную дверь заколотили, а северная открыта настежь, и в подвальной темноте бегает понурая собачонка с поджатым хвостом. Где могучее племя рыцарских собак, которые пугали нас в январе? Рассеялись, не имея общей цели?..
К кошкам и Костику подходит Клаус, садится, отвернулся, с рассеянным видом моется, будто случайно оказался рядом, шел себе шел, и захотелось отдохнуть… Ни за что не покажет, что хочет пообщаться! Костик простая душа, снует между всеми, задравши хвост, он не может понять, отчего бы не сбиться в одну кучу — теплей и веселей… Я рад, когда они вместе, разговариваю с ними, стараюсь, чтобы не забыли имена. У них нет веры в человека, только настороженность и страх, так пусть останется надежда на самого сильного кота.

Автор: DM

Дан Маркович родился 9 октября 1940 года в Таллине. По первой специальности — биохимик, энзимолог. С середины 70-х годов - художник, автор нескольких сот картин, множества рисунков. Около 20 персональных выставок живописи, графики и фотонатюрмортов. Активно работает в Интернете, создатель (в 1997 г.) литературно-художественного альманаха “Перископ” . Писать прозу начал в 80-е годы. Автор четырех сборников коротких рассказов, эссе, миниатюр (“Здравствуй, муха!”, 1991; “Мамзер”, 1994; “Махнуть хвостом!”, 2008; “Кукисы”, 2010), 11 повестей (“ЛЧК”, “Перебежчик”, “Ант”, “Паоло и Рем”, “Остров”, “Жасмин”, “Белый карлик”, “Предчувствие беды”, “Последний дом”, “Следы у моря”, “Немо”), романа “Vis vitalis”, автобиографического исследования “Монолог о пути”. Лауреат нескольких литературных конкурсов, номинант "Русского Букера 2007". Печатался в журналах "Новый мир", “Нева”, “Крещатик”, “Наша улица” и других. ...................................................................................... .......................................................................................................................................... Dan Markovich was born on the 9th of October 1940, in Tallinn. For many years his occupation was research in biochemistry, the enzyme studies. Since the middle of the 1970ies he turned to painting, and by now is the author of several hundreds of paintings, and a great number of drawings. He had about 20 solo exhibitions, displaying his paintings, drawings, and photo still-lifes. He is an active web-user, and in 1997 started his “Literature and Arts Almanac Periscope”. In the 1980ies he began to write. He has four books of short stories, essays and miniature sketches (“Hello, Fly!” 1991; “Mamzer” 1994; “By the Sweep of the Tail!” 2008; “The Cookies Book” 2010), he wrote eleven short novels (“LBC”, “The Turncoat”, “Ant”, “Paolo and Rem”, “White Dwarf”, “The Island”, “Jasmine”, “The Last Home”, “Footprints on the Seashore”, “Nemo”), one novel “Vis Vitalis”, and an autobiographical study “The Monologue”. He won several literary awards. Some of his works were published by literary magazines “Novy Mir”, “Neva”, “Kreshchatyk”, “Our Street”, and others.