Из повести «НЕМО»

Spread the love
Я сидел в кухне за столом, думал о еде. Уроки мало заботили меня, я был способным, учился легко и незаметно. Никогда не улыбался, но в отличие от Немо, действительно был серьезным. А он чудак, авантюрист, обманщик?.. Сказать это - ничего не сказать. И по лицу не догадаться, широкое плоское, со светлыми невыразительными глазками... Он вошел тихо, я не услышал. Странное дело, на этот раз без чемоданов возник. Он через всю страну, в страшную войну, ехал с двумя чемоданами, и ничего не потерял, никто у него ничего не отнял... Достаточно было посмотреть на Немо - охота обижать пропадала. Серьезный мужичок, говорили. Так никто его и не узнал по-настоящему... Я им долго восхищался. А потом бросил. Но он был хорош, хоро-о-ш... Если б я его не бросил, он сделал бы из меня чучело, повесил на стенку, рядом с письменным столом, где висели две любимых куклы его матери, рыжая растрепа, и цыганка в цветастой юбке, сантиметров сорок высотой, и он их тащил через всю страну, разворошенную войной, и потом никогда не оставлял. Им без меня нельзя, он говорил, и не улыбался. Он подошел, положил ладонь на плечо - приветик, говорит. Тонкий голосок. Я сразу его узнал, хотя видел один раз, в шесть лет. - Где чемоданы твои?.. Он выпятил губу, сощурил глазки, вытер нос тыльной стороной руки. - Я от них устал, - говорит. - Где мать? Работает?.. Я забыл. Это я бездельник... - Хочешь есть? - он спросил. Я не ответил, глупый вопрос. Он сразу понял. Это он моментально понимал. - Так не сиди, не жди - начнем готовить. Нет ничего? Молчи, не знаешь, что значит нет. Хлеб есть, значит спасены. Плесень на горбушке? Полезна. - Откуда знаешь? - Я фельдшер, меня учили. Смотрит на плите, залез в духовку, на полку, заглянул даже под стол... Я наблюдал. Наконец, он собрал все, что смог обнаружить, кучкой на столе передо мной. Кусок заплесневелого хлеба, луковицу, головку чеснока, бутылку уксуса, баночку горчицы, столетней... соль в деревянной солонке, перец в бумажном пакетике... - Две картофелины? Мы богачи. Вот только бы каплю растительного масла... На дне бутылки нашлось. - Прекрасная еда, - он говорит. Он вытащил из кармана настоящий финский нож в потертом коричневом кожаном чехле. Не чехол, а ножны, говорит, без ножен нож носить, останешься без яиц... ну, если повезет, без ноги... Он вытащил из ножен нож, широкий, с ложбинкой для стекания крови, с зазубринами на горбатой спинке... он аккуратно крошил лук, потом крошил чеснок, потом резал горбушку на почти прозрачные ломтики, жарил их на сковородке с остатками масла, прогорклого... пахло черт знает чем... Наплевать, он говорит, будет вкусно. Обжаренный хлеб наломал, накрошил в суповую тарелку, залил маслом, добавил лук, чеснок, прилил уксуса, посыпал черным перцем, посыпал красным, густо посолил сероватой крупной солью... Вот настоящая еда, говорит. Каждому по картофелине, макай в соус и ешь. И еще, у меня есть... Вытаскивает из заднего кармана. Алюминиевая фляга с вмятинами на плоских боках. Тебе еще нельзя. Но немного можно. Мы ели. Пили. Я ел. Пил. - Что это у тебя? - На шее? Осколок пролетел. Приветик с того света. Memento mori. Две недели на передовой, и конец войне. Так я воевал, один смех, - он говорит. - Мне было все равно, немцы, русские... я в своей стране раньше жил. Я бы убежал, но некуда, защемят в двери. А человек должен на просторе жить. Я бы все равно решился. Но не успел, кончилась война... А главное в моей жизни путешествие раньше было. В пятнадцать, я две пустыни пересек. Остановка на минуту, спрыгнешь на песок, он пышет жаром... кругом ничего... полустанок, чахлое деревце, шлагбаум... и дальше едем... А потом началась населенная страна, кончилось тепло, стало хуже. В поездах я заболел, на спине опухоль вздулась, сознание терял. Меня ссадили. Поселок в казахской степи, больничка, пятнадцать человек в комнате, кучи говна перед кроватями, одна сестра и та пьет, фельдшер... при мне сбежал на фронт, спасался. Я лежал недели две, месяц... не помню... Потом опухоль лопнула, вылезли какие-то червячки, червячки... Пришел старик казах, наступил ногой на спину, выдавил... залил бараньим жиром наполовину с бензином. Я потерял сознание, а через неделю был здоров, только от слабости шатался. Вышел на станцию, одежды никакой, кроме летней, а ветер, снег... Но я попал на первый же поезд, который шел на фронт, меня пожалел солдат, что стоял на ступеньке последнего вагона, спрятал. Я ехал с ними две недели, они меня кормили, рассказывали истории, они сопровождали боеприпасы на фронт. Все инвалиды. Так я через космос перебрался. К нам людей не пускали, но я видел, как толпы дрались. Люди сходили с ума, убивались из-за еды, а я не ел. То, что они грызли там, на путях, я есть не мог, не умел... а потом уже и не хотел... Думал, лежал... Попутчик у меня был, Андрей, сорока лет, крестьянин, он помог мне, заставил есть. Его при мне расстреляли, он был дезертир, документы у мертвого подобрал. Я прятался под вагоном, видел. Он упал, они разошлись, поезд уехал без меня. Я пополз в сторону, уже немного осталось, ходили машины, дорога, и через неделю до Вас добрался. Потом был рай. Я учился. Начал лечить людей. - Ты умел? - Я знал. Чувствовал, как надо. Запомни, Альбертик, ты сможешь лучше, чем я. - Я не Альбертик. - Мне так приятней называть - Альберт школьный друг, в реке утонул. Ты мне нужен, расти большой. Семья. Люди слабы. Трава. Ими пользуются, помыкают. А погибают от самих себя. Не ел неделю - уже умирать собрался... Слабым не верь. И сильным тоже. Кончай скорей школу, иди в Институт, нам диплом нужен. История его странствий меня потрясла. Я каждому его слову верил!.. Когда разуверился, он для меня перестал существовать... А тогда, мне что важно было - он считается со мной, в свою жизнь впустил. Хотя родство я никогда не понимал. А он - семья, семья... Свой человек или не свой, это другое, по духу это, а семья тут ни при чем. Я так всю жизнь думал. Под старость сомневаться стал.

Автор: DM

Дан Маркович родился 9 октября 1940 года в Таллине. По первой специальности — биохимик, энзимолог. С середины 70-х годов - художник, автор нескольких сот картин, множества рисунков. Около 20 персональных выставок живописи, графики и фотонатюрмортов. Активно работает в Интернете, создатель (в 1997 г.) литературно-художественного альманаха “Перископ” . Писать прозу начал в 80-е годы. Автор четырех сборников коротких рассказов, эссе, миниатюр (“Здравствуй, муха!”, 1991; “Мамзер”, 1994; “Махнуть хвостом!”, 2008; “Кукисы”, 2010), 11 повестей (“ЛЧК”, “Перебежчик”, “Ант”, “Паоло и Рем”, “Остров”, “Жасмин”, “Белый карлик”, “Предчувствие беды”, “Последний дом”, “Следы у моря”, “Немо”), романа “Vis vitalis”, автобиографического исследования “Монолог о пути”. Лауреат нескольких литературных конкурсов, номинант "Русского Букера 2007". Печатался в журналах "Новый мир", “Нева”, “Крещатик”, “Наша улица” и других. ...................................................................................... .......................................................................................................................................... Dan Markovich was born on the 9th of October 1940, in Tallinn. For many years his occupation was research in biochemistry, the enzyme studies. Since the middle of the 1970ies he turned to painting, and by now is the author of several hundreds of paintings, and a great number of drawings. He had about 20 solo exhibitions, displaying his paintings, drawings, and photo still-lifes. He is an active web-user, and in 1997 started his “Literature and Arts Almanac Periscope”. In the 1980ies he began to write. He has four books of short stories, essays and miniature sketches (“Hello, Fly!” 1991; “Mamzer” 1994; “By the Sweep of the Tail!” 2008; “The Cookies Book” 2010), he wrote eleven short novels (“LBC”, “The Turncoat”, “Ant”, “Paolo and Rem”, “White Dwarf”, “The Island”, “Jasmine”, “The Last Home”, “Footprints on the Seashore”, “Nemo”), one novel “Vis Vitalis”, and an autobiographical study “The Monologue”. He won several literary awards. Some of his works were published by literary magazines “Novy Mir”, “Neva”, “Kreshchatyk”, “Our Street”, and others.