СТАРИК И ЖИЗНЬ (из повести «Робин, сын Робина»)

Spread the love
Завидую коту, идет себе домой, знает все, что надо ему знать, и спокоен. Я тоже хочу быть спокоен, это первое из двух трудных счастий - спокоен и не боишься жить. Второе счастье - чтоб были живы и спокойны все близкие тебе существа, оно еще трудней, его всегда мало, и с каждым днем все меньше становится - близкие рассеиваются, исчезают… Если долго в своих воспоминаниях, думах и мечтах, то новости не пробиваются ко мне. Гуляя, далеко не отхожу, и после возвращения обычно обнаруживаю кого-нибудь, кто меня знает, из постоянных обитателей, тогда задаю им свои странные вопросы. Не все они оказываются уместными, поэтому каждый раз непонятно, чем кончатся беседы. Нужно уверенно двигаться, спокойно говорить, тогда они перестанут нервно косить глазами, спокойствие заразительно. И если не науськают их, то останутся равнодушны, вроде ни пользы от меня, ни вреда… Но если скажут им - «не наш!» - тут же кинутся истреблять. Они не злы, скорей темны, доверчивы, легко внушаемы. Поэтому нужно спрашивать как бы вскользь, не придавая значения, и лучше, если при этом в руке бутылка пива, полупустая… это они сходу понимают… А заподозрят что-то, тут же окрысятся, обычный ответ на непонятное, и последствия непредсказуемы. Но в самом начале, сразу после возвращения, я не гляжу на людей, чем меньше на них смотришь, тем лучше: не пристают с вопросами. Так что лучше глаза в сторону, успеется, погуляю - пусть привыкнут, мне их ответы нужны, а не вопросы. Но некоторые все равно спросят, будьте уверены - «о чем мечтаешь, почему здесь?.. ведь ТАМ вас кормят задарма… Ведь там ты свой, а здесь чужой, мы все другие!» А есть такие, кто не прощает сам вид фигуры, профиль, наклон головы, одежду, и сразу бдительно пристают. Тогда я молчу и улыбаюсь. Я нигде не свой. Отношение к прошлому всегда содержит ошибки зрения, но кажется, раньше не все были так придирчивы и злы. Правда, ко мне частенько заглядывал милиционер - «работать будете?» С утра до ночи писал картинки, но это не работа. Землю копай, канаву вокруг дома рой без смысла и цели, и будешь понятным человеком. Такое было время всю жизнь. Сейчас не страшней, но мерзей стало. Все на свете измерить решили, ко всему прицениться, простой цифрой обозначить. Провальная затея. Когда-то, в начале наших перемен я спорил с Василием Александровичем, просидевшим много лет в сталинских лагерях. Он уже тогда лагерным чутьем ухватил, куда покатилось дело, и говорит - «какая разница, откуда ужас...» Я не мог понять, ведь больше не сажают… Он усмехался, «превратить человека в нечеловека... не обязательно стрелять-сажать... А если надо будет - посадят, не сомневайся…» Его давно нет в живых. Он прав оказался. Вокруг меня болтают про любовь, она, мол, спасет мир. Чем злей болтуны, тем больше слов о любви. Не слишком высоко это чувство ставлю, в нем много эгоистического, "гранатовый браслет" редкий случай. Но бывает, одна жизнь врастает в другую, как неотъемлемая часть. "Главное - укорененность и врастание" - когда-то сказал мне один человек, с которым я общался полчаса, попутчик случайный. Бывают встречи… Спасались от мороза, выпили бутылку и разошлись. В провинциальном городке на вокзале. Можно забыть, где живешь, но такие слова не забываются. Из врастания рождается сочувствие, главное человеческое чувство. А теперь оно поставлено в один ряд с дерьмом, измеряется наглыми бумажками… …………………………………… Люди быстрей чем вещи, меняют внешний облик. Но те, кого я помню или быстро вспоминаю, они сохраняют свое лицо, я это высоко ценю. Всегда радуюсь им, что еще здесь, и мне легче жить. При встречах о себе не говорю, слушаю, вспоминаем прошлое, текущая жизнь нас мало интересует, хватит того, что мимолетно замечаем, и ужасаемся. Иногда из разговора узнаю, что такого-то уже нет, так мой Остров беднеет. Тогда я думаю, скорей бы и меня унесло хоть куда, хоть в никуда! А вдруг мы там -ТАМ, в свободной спокойной обстановке встретимся, поговорим… Неважно, о чем будем болтать, пусть о погоде, о ветре, который так непостоянен, об этих листьях и траве, которые бессмертны, а если бессмертны те, кто мне дорог, то это и мое бессмертие… Хотя ясно понимаю и другое: эти слова - утешение перед бесчувствием и темнотой; бессмертия нет нигде, есть только то, что есть, и что в моей голове роится. Но если сравнить мою судьбу с жизнью бабочки или муравья, или даже кота, то я могу считаться вечным, ведь через меня проходят многие поколения этих существ. Если я знаю о них один, то это всегда печально. То, что отразилось хотя бы в двух парах глаз, уже не в единственном числе. То, что не в единственном числе, хоть и не вечно, но дольше живет. Я в это верил, а теперь все меньше, потому что вижу - мало надежды на людей, отражаться в их глазах немногим важней, чем смотреть на свое отражение в воде. Важней смотреть на листья и траву, пусть они не видят, не знают меня, главное, что после меня останутся жить. …………………………….. Но мы еще живы, поговорим лучше о вещах, которые окружают нас, они многое могут рассказать. Пространство вещей и сами вещи. Если только вещи, то скука плоская, если только пространство - то скука и тоскливый страх, особенно русское пространство, низкий ровный горизонт, опустевшие поля… Но если есть между ними связь, между вещами и пространством, то чем еще ее можно уловить, запечатлеть, кроме как простым изображением, теплым чувством?.. Что еще поможет выжить, если отношения людей ничтожны, холодны, почти все существующее неразумно, но место имеет?.. Главный признак распада жизни - вытеснение чувства, исчезновение сочувствия. Может, поэтому мы любим некоторые вещи, которыми давно владеем, считаем их друзьями, родным окружением, пусть небольшой, но теплой оболочкой - и не так остро до нас доходит, что мы уйдем, истлеют наши игрушки... Когда-нибудь начнется серьезный разговор больших пространств, но о нем не узнаем - ни-че-го… И это к лучшему, вечность да бесконечность жизни чужды и ненавистны. Но мы и в своих пределах больно уж мельчим, мало кто обладает дальним зрением. В живописи не так. Бывает, даже крохотные подвижки, отдельные мазки пробуждают давно дремавшие воспоминания, движение вглубь, и пределов ему нет. Результат заступания художника за грань привычного. Тогда что-то новое, возможно, возьмет да выскочит из-за угла!.. ………………………….. Текущий день пропитан банальностями, и не случайно. Для совершения любых действий, каких требует реальность, необходим ПРИЕМ, никуда не денешься без четкой последовательности простых движений, произнесения пустых, но привычных фраз, которые известны давным-давно… новизну и выдумку в них вносить, только себя топить. Реальность невозможна без нудных повторов, томительных передержек… Сильней любого лома прием. А если в живописи заметен прием, то плохо дело, он только в ничтожных картинах на первых ролях. Мне говорят, какой еще прием, поменьше мудри!.. Поговори с людьми, задай стандартные вопросы. Легко!.. Нет уж, я долго выбираю, с кем поговорить. Легко наткнуться на активного гражданина, которому моя неосведомленность покажется не просто странной, но и подозрительной. Им только скажи - «твой сосед враг», и все уже ясно соседу про соседа. Знаю, вы скажете, - «давно не так…» А я вам отвечу - если давно, то особенно опасно, история процесс периодический, пусть с поправками для дурака, чтобы выдать за новизну … и мы, похоже, карабкаемся на гребень новой инквизиции… Так что изобретаю свои приемы общения, и знаете, иногда удачно пользуюсь. Но бывает, что ошибаюсь, неверно оцениваю показное дружелюбие, или, наоборот, грубость и резкость отталкивают от неплохого, честного лица… Но быстро себе прощаю - цель оправдывает ошибки. ……………………………………………………… Я говорил про ветер?.. Сдувает все лишнее, но и нужное может не пожалеть. Не вижу его, но чувствую и слышу. Полагаю, он главная причина того, что события следуют одно за другим, другие объяснения кажутся умней, но это видимость. Многие, например, говорят - «причина, следствие…», но объяснить по-человечески не могут, одни слова. Другие уверены, что во всем виновно время, а что оно такое, никто не знает. Все меняется, они говорят, потому что время течет… или бежит... А время меняется, потому что события происходят? Чушь собачья, простите меня, собаки… Искать то, что напрямую себя не проявляет, бесполезное занятие. Смотри, вот лица стали другими, потолще, пошире, глаза заплыли… мне говорят - «время, время…», брюхом трясут, разводят руками, кланяются… как в цирке после трюка - широкая улыбка, ожидание аплодисментов… Они говорят про себя «мы разумные…», надувают щеки, кичатся своим устройством. Вот пусть и ловят время, если такие ловкие… а по мне, так лучше ловить блох в шкуре, как делают звери. И слушать ветер, как умеют слепые, повернув глаза внутрь себя. Ветер тот же Случай, его другое имя… Я с ним дружен, но фамильярности никакой. Поменьше говори, пореже общайся, иначе попадешь в гербарий, с подписью - «Человек, выживший из ума…» Раньше так делали с большой охотой, потом перестали делать, но неохотно… врачей немного поругали… А сейчас снова надумали лечить, так что опять нужно молчать, и делать вид, что живешь как все… Я не сторонник борьбы за справедливость - в чудеса не верю, не спорщик, мне от текущей жизни нужно немного - чтобы не били, и забыли. Чтобы с вопросами не приставали, а то ведь придется правду говорить, это мой закон, а нарушать свои законы я не привык. Не люблю крикунов, изрекающих банальности, столько раз видел, чем кончают, - в лучшем случае, поспорят, покричат, и по теплым квартирам разойдутся. А в худшем… давно известное предательство умных да разумных, наряженных в дорогие пиджаки, с галстуками на шее, поводками накоротке… И поза побежденного павиана перед торжествующими ворами, хамами, холопами, жирными попами… Лучше не помнить вас, гулять меж трех домов, и в своей норе свободным быть. А старость и бессилие всех все равно найдут. Память, да, слабеет, но пока ничего важного не потерял, всё, что люблю, по-прежнему со мной - животные и растения, старые вещи, некоторые люди, и мне есть, о чем с ними говорить. А сегодняшний день - черт с ним, мой Остров без него жив. Мне говорили - отталкивать реальность!.. да ты с ума сошел! Но свое упрямство чужого ума сильней. Возможно, не я, а мир сошел с ума. Если мир безумен, что делать? Банальный вопрос, но я отвечу, ведь все же одной ногой здесь. Некоторые считают - нужно жрать, жрать и жрать. Смотрите, кошка ест, она голодна. Загорается дом. Кошка ест все быстрей, тревога усиливает голод. Мы те же звери… Другие отвечают - если дом горит, надо не жрать, а рисовать, вечные дела нужней всего, они пожар переживут. Третьи… они доказывают, что если мир безумен, нужно безумней его стать - своим безумием помоги огню… Но некоторые ни туда, ни сюда… Кошку не забудьте, говорят - вытащите кошку из огня… Эти мне симпатичней всех. Но лучше на эту тему помолчать. Советы, декларации, обещания, притчи - пустой звук. Делай, что можешь, и постарайся в общую помойку не попасть.

Автор: DM

Дан Маркович родился 9 октября 1940 года в Таллине. По первой специальности — биохимик, энзимолог. С середины 70-х годов - художник, автор нескольких сот картин, множества рисунков. Около 20 персональных выставок живописи, графики и фотонатюрмортов. Активно работает в Интернете, создатель (в 1997 г.) литературно-художественного альманаха “Перископ” . Писать прозу начал в 80-е годы. Автор четырех сборников коротких рассказов, эссе, миниатюр (“Здравствуй, муха!”, 1991; “Мамзер”, 1994; “Махнуть хвостом!”, 2008; “Кукисы”, 2010), 11 повестей (“ЛЧК”, “Перебежчик”, “Ант”, “Паоло и Рем”, “Остров”, “Жасмин”, “Белый карлик”, “Предчувствие беды”, “Последний дом”, “Следы у моря”, “Немо”), романа “Vis vitalis”, автобиографического исследования “Монолог о пути”. Лауреат нескольких литературных конкурсов, номинант "Русского Букера 2007". Печатался в журналах "Новый мир", “Нева”, “Крещатик”, “Наша улица” и других. ...................................................................................... .......................................................................................................................................... Dan Markovich was born on the 9th of October 1940, in Tallinn. For many years his occupation was research in biochemistry, the enzyme studies. Since the middle of the 1970ies he turned to painting, and by now is the author of several hundreds of paintings, and a great number of drawings. He had about 20 solo exhibitions, displaying his paintings, drawings, and photo still-lifes. He is an active web-user, and in 1997 started his “Literature and Arts Almanac Periscope”. In the 1980ies he began to write. He has four books of short stories, essays and miniature sketches (“Hello, Fly!” 1991; “Mamzer” 1994; “By the Sweep of the Tail!” 2008; “The Cookies Book” 2010), he wrote eleven short novels (“LBC”, “The Turncoat”, “Ant”, “Paolo and Rem”, “White Dwarf”, “The Island”, “Jasmine”, “The Last Home”, “Footprints on the Seashore”, “Nemo”), one novel “Vis Vitalis”, and an autobiographical study “The Monologue”. He won several literary awards. Some of his works were published by literary magazines “Novy Mir”, “Neva”, “Kreshchatyk”, “Our Street”, and others.