фрагмент фрагмента (Повесть «Жасмин»)

Spread the love
Без сил добрался до квартиры, тошнит, серая тоска под ложечкой и в горле першит от горечи. Сорвал печать, отпер дверь, вошел, в кухне стул да стол, и пусто, ни телека, ничего. Но телек ерунда, мамины вещи унесли, вот что больно, старую ее шубу, я помню, ручонками цеплялся. Фотографии потоптали, валяются, я их подобрал, на некоторых она молодая еще, смеется... Еще не родила меня, а потом только боль да ранняя старость. Сел... нет, вскочил... Страшное волнение меня одолевало, решил тут же сварить эти рыбьи хвосты, пойти с ними искать Жасмина, чтоб сразу ему настроение поправить. Как буду его тащить, не думал, гнал от себя эти мысли, там видно будет, главное, найти. Отпер твою дверь, нашел кастрюлю, хвосты варить определил, сел на диванчик мой родной... у тебя хорошо, тихо, цветы, уют и покой, в другое время лег бы и заснул. Нет, как же он там, в снегу, второй день валяется, ведь не ходит, надо срочно спасать. Да, забыл про письма, взял из ящика, сунул в карман, а теперь вытащил на стол, вижу - два иностранных, но не от тебя, с сургучами. Подождут, Малов, вот вернешься, почитаем, да?.. Вода только закипать начала, электричество не газ, и чувствую - не могу, терпения не хватит, потащу как есть, недоваренные. Схватил кастрюлю, вылил воду... Ну, что за беда, хвосты хоть и сырые, но отморозились, стали мягкие, мокрые... От злости на себя заплакал - почему я такой, бездумный, неумелый, куда их теперь положить, как нести?.. Ты прав, Малов, нормальный человек нашел бы пса, приволок домой, не спеша накормил бы, а я не мог ждать, сунул всю кастрюлю в сумку, на двери висела, а крышку найти не могу. Решил, что и лучше, быстрей охладится рыба... Что за идея - кинулся с разбегу варить хвосты!.. Думаю, я был как во сне. Вышел во двор, темно, звезды огромные мигают, я им позавидовал, Малов, свободе, неприкаянности вечной... И что это я всем должен, должен, вечно связан, постоянно спешу всем помогать... Никому не завидовал до сих пор, даже тебе, знаю, жить тебе нелегко, хотя гораздо умней меня, а может потому?.. помнишь, говорил - "от знания чего угодно жди, но не покоя". И... уставившись в небо, полетел вниз. Я же говорил тебе, пока меня не было, дорожка льдом обросла, здоровому не удержаться, а у меня нога за ногу заплетается. И падал я вперед, как никогда не падаю... как статуя, как телеграфный столб, и при этом думал о рыбе, как бы не растерять, в темноте попробуй, найди... и про почку, серьезный орган, как с ней договориться, если ударишь, обидишь... Наверное, мог бы извернуться, но побоялся спину гнуть, только бы, думаю, не носом, не лбом, голову мне тоже нельзя трясти, понимаешь... И со всего размаху врезался губами в лед, он показался горячим, шершавым, а насчет твердости и не говори - губы тут же вздулись, раскалились от жара, кожа мигом слезла, конечно, и так я лежал минуту или две. В окнах свет, но на земле темно, никто не видит меня, не ходит мимо, так что я не спешу встать, смешно, да?.. Нет, какие-то алкаши на другой стороне шли, засмеялись - "смотри, с землей целуется!.." - и прошли. А я радуюсь - чувствую, почка не дрогнула, и голова спаслась, губы помягче лба, амортизатор... Особенно за почку обрадовался, говорю ей - "извини, но должна понять, я стараюсь, и ты постарайся, приходи в себя поскорей". Она молчит, ни за ни против. Холодно, неуютно лежать стало, всё кругом молчит, мир занят своими делами, никто не спросит, не скажет: - Саша, как ты?.. Держись. Или хотя бы любое доброе слово, самое простое - никто!.. Подбородок, губы окаменели, не двигаются, ничего не чувствуют, словно маска на лице, и так, наверное, теперь останется. Я заплакал: - Возьми мою руку в свою, мама, как было, не могу больше, не могу!.. А из-за горизонта ты зовешь, очень тихим голосом, но я слышу: - Саша, Саша, не забывай тех, кому нужен. Назад дороги нет, Саша. Я знаю, ты меня не забыл, Малов, но очень уж далеко, голос еле пробивается. И тут вдруг, совсем рядом: - Дядя Саша, вам помочь?.. Я голову поднял - девочка стоит лет девяти, как ты говоришь, "от горшка три вершка", в руке школьный портфельчик, она мне помочь хочет, по имени назвала, а я ее не знаю, не помню... Знаешь, мне теплей стало, я губы разжал, подвигал ими - трещинами пошли, наверное, но живые - и отвечаю ей: - Спасибо, девочка, не надо, я сам. Просто упал, скользко. Завтра все вычищу, уберу, вот увидишь. Понемногу встал, а она в подъезд ушла, еще обернулась, и наверх. А я поднял сумку с кастрюлей, хвосты поправил, и пошел вокруг дома, кругами, кругами, постепенно удаляясь, осматривал каждый куст, дерево, сугроб, подвальные окна домов что поблизости от нашего... Он не мог уйти далеко, вернее, отползти. Лежит где-то рядом, думаю. Но вот нет его, и все. ................... Ты же помнишь наши места, не мог в своем Лондоне за полгода одичать и все забыть, правда? Тогда отчего не едешь?.. Я понимаю, сестра, тяжело, другие родственники, сорок этих дней, но ведь уже месяцы плывут, зима, а ты не возвращаешься, и писать перестал... Малов, я терпение теряю, рассержусь на тебя, хоть ты и смеялся - "не умеешь..." Хожу, ищу, темно, самое темное время года эти дни. Под ватником у меня почти ничего, пижаму даже не переодел, и начинаю чувствовать, холод заползает... Удивительно, голова не болит, и даже губы перестали, только говорить трудно, и плакать - трещины мешают, но я тихо говорю сам с собой, шепотом, и не плачу больше. И голове тепло, на ней шапка, я не сказал?.. Нашел в рукаве ватника, связана наподобие известного колпачка "петух", знаешь, знаешь, только совсем деревенская ручная работа, не из ниток даже, а из тонких лоскутков, скрученных, и связана очень плотно, не продувает. Вот и про шапку теперь рассказал. Это я разговорился потому, что никого не видно, заборы одинокие стоят, сугробы утомились за день, тихи, даже ветер заснул, в домах гаснут огоньки, гаснут, у нас ведь рано ложатся, нечего делать, не о чем говорить. Это мы с тобой, два бешеных дурака, вечно дела находим... Прости, Малов, я бессмысленные слова говорю, а сам все шарю глазами по снегам, в тени проницаю, а два дела сразу мне непосильная задача, ты знаешь. ………………….. Вот такой разыгрался к вечеру день... Еще немного, и я бы вовсе свихнулся, может, в сторону нормальной жизни, а может наоборот?.. но вовремя про Жасмина вспомнил, надо друга найти... и поднять рыбий хвост, очень ему пригодится. Пошарил взглядом, нигде не вижу... А рядом заборчик невысокий, за ним стройка начинается, гаражи будут для новых людей, и я подумал, может туда упал хвост... Перелезть сил не хватит, и я кругом обошел, это метров пятьдесят, иду обратно вдоль забора, смотрю в снег... Действительно, лежит!.. Подошел, нагнулся, взял... а когда поднял глаза, вижу - прямо передо мной, за сугробом, в трех метрах, возвышается огромный пес, лохматый, широкоплечий, могучий как скала, и это наш Жасмин!.. И стоит он на всех своих четырех лапах, две их которых мы безнадежными считали. Стоит и смотрит на меня, молчит, хоть бы звук издал какой, а то мне стало казаться, что это сон, или он призрак, как по телеку, знаешь, знаешь, хотя и не смотришь... Ему надоело привидение изображать, он шагнул ко мне, еще, еще, и я вижу - ступает!.. бережно, осторожно, но настойчиво на лапы нажимает, на больные, и они держат его, держат... Подошел... мы же его во весь рост никогда не видели! - он еще больше, чем я думал, спина по пояс мне, голова под мышку не пролезает... Прижался к ноге и стоит, чувствую, большое тепло от него струится. Я руку положил ему на спину, он вздрогнул, еще сильней ко мне прижался. Я даю ему хвост, он сначала не берет, потом подумал немного - и одним махом сжевал, только кость хрустнула. И второй хвост проглотил, из кастрюли, и я говорю ему: - Жасмин... А он сначала ничего, потом вижу, уши дрогнули, поворачивает морду и смотрит на меня. Не просто на глаза ему попался, как раньше было, а словно хочет что-то сказать... Впервые так посмотрел. -Идем домой, Жасмин... Он понял, немного отстранился, и мы двинулись с ним, сначала он рядом шел, поглядывал на меня, а потом все быстрей, и я вижу, он теперь здоровый, а я калека, но он далеко не уходил, отойдет метров десять и ждет меня. …………………………………. Так потихоньку, не спеша, беседуя с тобой и друг с другом, мы не заметили, как вернулись. Еще поели геркулесовой каши, немного поговорили, и у обоих сил никаких, заснули рядом, у батареи, он на полу и я, прислонившись к теплу. *** Проснулся ночью, Жасмин спит, я на него упал, нам тепло. Утром перетащу сюда самое нужное, позаимствую немного у тебя, у меня ведь пусто, прости. Поживу с Жасмином, с котами, им из подвала сюда легко пробраться. Пока не разберусь с квартирой, а потом видно будет, не загадываю теперь. За растения свои не беспокойся, буду поливать, как велел, через два дня на третий, и подкармливать удобрениями по выходным. Теперь уж я справлюсь обязательно, не бойся. Я встал и нарисовал тебе картинку, называется "Мальчик с собакой". У мальчика голова получилась больше, чем я хотел, да еще шапка на ней, колпак, зато собака - точно наш Жасмин, и стоим мы в траве, на высоком берегу Оки, где, помнишь, с тобой стояли.

Автор: DM

Дан Маркович родился 9 октября 1940 года в Таллине. По первой специальности — биохимик, энзимолог. С середины 70-х годов - художник, автор нескольких сот картин, множества рисунков. Около 20 персональных выставок живописи, графики и фотонатюрмортов. Активно работает в Интернете, создатель (в 1997 г.) литературно-художественного альманаха “Перископ” . Писать прозу начал в 80-е годы. Автор четырех сборников коротких рассказов, эссе, миниатюр (“Здравствуй, муха!”, 1991; “Мамзер”, 1994; “Махнуть хвостом!”, 2008; “Кукисы”, 2010), 11 повестей (“ЛЧК”, “Перебежчик”, “Ант”, “Паоло и Рем”, “Остров”, “Жасмин”, “Белый карлик”, “Предчувствие беды”, “Последний дом”, “Следы у моря”, “Немо”), романа “Vis vitalis”, автобиографического исследования “Монолог о пути”. Лауреат нескольких литературных конкурсов, номинант "Русского Букера 2007". Печатался в журналах "Новый мир", “Нева”, “Крещатик”, “Наша улица” и других. ...................................................................................... .......................................................................................................................................... Dan Markovich was born on the 9th of October 1940, in Tallinn. For many years his occupation was research in biochemistry, the enzyme studies. Since the middle of the 1970ies he turned to painting, and by now is the author of several hundreds of paintings, and a great number of drawings. He had about 20 solo exhibitions, displaying his paintings, drawings, and photo still-lifes. He is an active web-user, and in 1997 started his “Literature and Arts Almanac Periscope”. In the 1980ies he began to write. He has four books of short stories, essays and miniature sketches (“Hello, Fly!” 1991; “Mamzer” 1994; “By the Sweep of the Tail!” 2008; “The Cookies Book” 2010), he wrote eleven short novels (“LBC”, “The Turncoat”, “Ant”, “Paolo and Rem”, “White Dwarf”, “The Island”, “Jasmine”, “The Last Home”, “Footprints on the Seashore”, “Nemo”), one novel “Vis Vitalis”, and an autobiographical study “The Monologue”. He won several literary awards. Some of his works were published by literary magazines “Novy Mir”, “Neva”, “Kreshchatyk”, “Our Street”, and others.