ГОД ТОМУ НАЗАД в ЖЖ

Spread the love
…………………………… Эта женщина недавно появилась. Здоровается вежливо, улыбается каждый раз. Небольшая, тощая, в черной шубе до пят. Думаю, лет шестьдесят ей, то есть, на пенсии. Одна ходит, но не совсем - с ней собачка, маленькая черная сучка, лохматая. Собачка то и дело ворчит без всякой причины. Хозяйка ее успокаивает, иногда берет на руки. Собака старая, вдоль хребта длинные седые волоски. Каждый день, утром и вечером встречаю обеих, и каждый раз хозяйка говорит очень вежливо - «здравствуйте!», а собачка тявкнет пару раз, но не рычит на меня, смотрит с интересом. Я не против, пусть живут. Одинокая женщина славянской внешности, какой от нее вред, пусть даже с собачкой. И все равно, не дом, а проходной двор, раньше так не было. И еще лунное затмение обещают. Не хватало нам своих затмений. Моя тень на луне! Никто меня не спрашивал! Ничего не боюсь - противно. А может не по себе, не знаю… Наш дом называется «пенек» в нем пять этажей. Начали строить 12-этажный дом, но материала не хватило. Вначале был полон двор кирпичей. Кругом стройки забор высокий, но через щели видно. Я неподалеку жил, снимал квартиру. Каждый день мимо проходил, мне в этом доме свое жилье обещали дать. Я тогда видным специалистом был. А потом стал не нужен. А кто у нас теперь нужен, вор да бандит… Так вот, о чем я?.. Да, каждый день ходил мимо забора. Щели большие, если быстро идти, заглядывать не надо, эффект кино. Как-то утром иду, краем глаза ухватил - пусто! Остановился, прильнул к щели. Две небольшие кучки остались, на этаж не хватит. Так и не понял никто, что случилось, только сразу вышло решение строить не высокий дом, а наш пенек. Говорили, начальство поживилось - отвезли кирпич в соседний городок и продали. Но мне повезло, на третьем этаже дали квартиру. А с остальными, выше пятого, долго возились, объясняли… Крышу быстренько подвели, вселили жильцов, которым повезло, и с тех пор прошло двадцать лет. На каждом этаже восемь квартир, на первом одна служебная, без номера, значит, тридцать девять всего. Последняя тридцать девятая, точно знаю. В ней жила одна женщина, я к ней первое время заходил. Даже жениться подумывал, но потом она сама раздумала. К ней приехала дочка взрослая, и мы встречаться перестали. Я не переживал, с возрастом интересы меняются. Марками увлекся, а она кусты теперь сажает перед домом. Иногда вижу, копается под окнами. Посмотрю и отвернусь, у меня таких было… Я каждой пел - «была ты у другого, а теперь со мной лежишь…» Песня такая. Но женщины плохо шутки понимают. Раньше я бывал женат, два-три раза, давно забылось. Семьдесят вот-вот стукнет, хорошо, что еще теплый. И до магазина дойти не проблема. Никто мне не нужен, но без магазина трудно. Только один напиток признаю, огненную воду. Раньше старуха в доме напротив выручала, гнала, а недавно скончалась. Дочь гнать не хочет, толпа собралась, уговаривала… Нет, и змеевик хрясь! Я последние волосы рвал… Женщинам - не-ет, доверия никакого! Особенно, в моем возрасте. Знаю я их фокусы, «помога-а-ть буду…», а потом и квартира у нее, и все имущество ей… Навязчивый сервис. Тогда уж останется только поскорей убраться. Раньше говорили про ТОТ свет, кто теперь в эти сказки верит? То-то… Знаю, куда меня спихнут, и не спешу. Никто у нас не нужен, ни здесь, ни на том свете. Он ведь по образу и подобию устроен. Шучу. И вообще, у меня теперь ко второму полу отношение особое. Но если не поддаваться, они не тронут. А если особо наглая нацелится, я ей быстренько отлуп. Никогда не ругаюсь, тихо и четко говорю - «отойди, прохиндейка, всё знаю наперед…» Они тут же отваливают. А эта ничего не предлагает, только улыбается. У сучки шерсть седая, мотается прядками на хребте. На меня не ворчит, но зубки иногда показывает, будто тоже улыбается. И каждый день мы - здрасте-здрасте, как погода, как собачка… До прошлой пятницы все нормально было, прогулки, гулянки, давно отдыхаю я… А в пятницу догнала тоска. Пить в чужом доме… хуже нет. И все это затмение… Неделя до него, а все равно как гвоздь в ботинке. Коля, сосед, говорит, перебираешь… Это он - мне говорит! Может, и в самом деле?.. В пятницу шел домой и ногу отдавил. Самому себе. Одной ногой на другую наступил. Больно, а сделать ничего не могу, не слезает нога с ноги. Выпил, конечно, но ведь не впервой, а такого… никогда! чтобы нога ногу не пускала. Ни туды, ни сюды… В чужом доме пить… Я всю жизнь, как выпью, стремлюсь домой добраться. На улице валяться воспитание не позволяет. В принципе я из хорошей семьи, но в жизни не повезло… Так вот, в пятницу… Шел, шел, и остановка. Дело к вечеру, декабрь, стемнело давным-давно, а я стою. Тоска, мороз… И затмение впереди, оно мне все настроение испортило. Оттого, я думаю, так получилось. И еще старуха эта… Начинаю замерзать. Верхняя нога точно прилипла, стоит на нижней и стоит… И я стою. Думаю. До затмения неделя осталась. Никто не боится, а мне страшновато. Оттого и пью. Даже Коля, старый алкаш, говорит - «в последние дни перебираешь…» Все от тоски. Я здесь, привязан к своей телеге, да-а… а моя тень в вечном холоде летит, на луне остановка. Это же от меня - тень. И - там! А потом опять ей в пространстве пустом маячить?.. Или назад прилетит?.. Тоска… Стою… Вижу, от дома идет та старуха, и сучка сбоку бежит. Она всегда сбоку, не сзади и не спереди. Спутница одинокой жещины, радость жизни. Собак терпеть не могу, но что есть, то есть, завидую. Кормят бесплатно их, и к огненной воде безразличны. Старуха подошла, смотрит на меня. Почему-то обычное «здрасте» не сказала, только улыбается. Мне от её улыбки не по себе стало. Пусть улыбается, когда ноги свободны, чтобы унести могли. А у меня нога прилипла к ноге, и ни с места. И собачка стоит. Обе смотрят одинаково, вроде давно меня знают. И я стою. Ничего сказать не могу, не знаю, как обстановку объяснить. Нога к ноге прилипла? Просто ума не приложу. - УзнаЁшь меня? - эта тетка спрашивает наконец. Она крошка по сравнению со мной, зато на голове высокая шапка меховая, а из-под длиннющей шубы туфли выглядывают, на высоких каблуках. Кто в такой мороз на каблуках гуляет? Раньше не было каблуков. На ней раньше войлочные туфли были, «старость не радость» называются. Впрочем, за название не ручаюсь, только теплые. А у меня ноги улетели куда-то, я их под собой не чую… Молчу, смотрю на эту парочку. У старухи что-то с длиной тела происходит. Когда подходила, нормальной длины была. Хотя невелика ростом, ноги на месте были. А сейчас прикидываю - ног быть не может, кроме каблуков. Ногам места не осталось, если туловище в порядке. Если туловище нормальное, пусть даже небольшое. Ноги пропали куда-то, одни каблуки из-под шубы торчат… Молчим. И собачка молчит, только скалится. - Узнал меня? - теперь и старуха оскалилась. Зубы у нее длинные, десны ярко-красные. И чего она добивается, не пойму. На «ты» перешла, что за катавасия… Не люблю когда тыкают, я это сразу прекращаю. Но тут особый случай, не знаю, как ногу от ноги отлепить. Молчу. Потом все же спросил - «не припомню, вы из какой квартиры?» - Из сороковой, - она отвечает. - Матвей, я же твоя бывшая жена. Я говорил, у меня этих бывших… И каждой пел - «будешь у меня жена…» Так ведь шутка, надо же понимать… - Недавно с собачкой переехали? - спрашиваю, чтобы от темы убежать. - Какая собачка… - она улыбается, - это же твоя дочь, Матвей. Значит, дочка… Не припомню, чтобы у меня дочка была… - Не было у меня дочери - говорю, - ты что-то путаешь… От волнения сам на «ты» перешел. Не припомню такой жены, хоть убей! Не было у меня такой короткой, я длинных корпусных дам любил. -Я сильно похудела, - она говорит. И сильно укоротилась, думаю. Таких… не было таких у меня. А эта… дочка… сучка… вообще преждевременно постарела… Сучка, видно, мои тайные мысли поняла, обиделась, завопила тонким голоском, как ребенок плачет. Ухватила зубами штанину верхней ноги, и жует. Так и до тела доберется… Но я обрадовался, может, нога от боли сдвинется, и я тогда убегу подальше, не нужно мне бывших жен. И без странных дочерей обойдусь. А собачка пуще - верхнюю ногу не хочет есть, пробивается к нижней. И ухватила-таки за лодыжку! Боль? Меня большие собаки кусали, рвали, кровищи… через забор скакал… Та боль острая была, хотя и сильная, но не страшная. А тут другое - заныла нога, вся, от места раздвоения до земли - ноет и ноет, сильней и сильней. Дикое беспросветное нытье, тоска схватила за ногу, в землю вот-вот утянет… Отлипла, наконец, сучка, а боль осталась. Совсем к земле прибила, согнулся мордой в колени. И падаю, наконец, освободился - падаю… Очнулся - душно, темно, жарко, пудовое одеяло на мне, незнакомая кровать, и где-то рядом двое или трое стонут, хрипят… Оказалось, больница. Три пальца на нижней ноге отрезали. Насквозь проморожены оказались, не жить им на моей конечности. - Пить-курить не рекомендую, - хирург говорит, - иначе сильней укоротить придется. Через неделю выписали, приковылял к себе, лег, поспал, утром вижу - ничего интересного в доме не осталось. Двинулся в магазин. Иду и думаю, откуда у нас сороковая квартира взялась… Встретил Коляна, про ту старуху спрашиваю. А он ничего не знает, не видел. - А собачка, которая дочка, и она, что ли, привиделась мне?.. Он смеется, спятил, говорит, какая еще сучка-дочка… Пришел я домой, выпил один, лег спать. Во сне старуху увидел, но без собачки. Спрашиваю, где дочка, а она молчит, головой качает налево, направо… - Матвей, тебя еще долго ждать?.. -А ты где?.. - Где, где… На луне. Проснулся. Тоска. И тут вспомнил - сегодня я на луне!.. Подошел к окну, и точно угадал - на луну слева тень наползает. Это от меня тень. Ну, что за жизнь, тень сама по себе летает… Постоял, пока не сполз с луны, дальше полетел… Тоска… Выпил холодной водички, лег, снова заснул.

Автор: DM

Дан Маркович родился 9 октября 1940 года в Таллине. По первой специальности — биохимик, энзимолог. С середины 70-х годов — художник, автор нескольких сот картин, множества рисунков. Около 20 персональных выставок живописи, графики и фотонатюрмортов. Активно работает в Интернете, создатель (в 1997 г.) литературно-художественного альманаха “Перископ” . Писать прозу начал в 80-е годы. Автор четырех сборников коротких рассказов, эссе, миниатюр (“Здравствуй, муха!”, 1991; “Мамзер”, 1994; “Махнуть хвостом!”, 2008; “Кукисы”, 2010), 11 повестей (“ЛЧК”, “Перебежчик”, “Ант”, “Паоло и Рем”, “Остров”, “Жасмин”, “Белый карлик”, “Предчувствие беды”, “Последний дом”, “Следы у моря”, “Немо”), романа “Vis vitalis”, автобиографического исследования “Монолог о пути”. Лауреат нескольких литературных конкурсов, номинант «Русского Букера 2007». Печатался в журналах «Новый мир», “Нева”, “Крещатик”, “Наша улица” и других.
…………………………………………………………………………..
…………………………………………………………………………………………………………………………
Dan Markovich was born on the 9th of October 1940, in Tallinn. For many years his occupation was research in biochemistry, the enzyme studies. Since the middle of the 1970ies he turned to painting, and by now is the author of several hundreds of paintings, and a great number of drawings. He had about 20 solo exhibitions, displaying his paintings, drawings, and photo still-lifes. He is an active web-user, and in 1997 started his “Literature and Arts Almanac Periscope”. In the 1980ies he began to write. He has four books of short stories, essays and miniature sketches (“Hello, Fly!” 1991; “Mamzer” 1994; “By the Sweep of the Tail!” 2008; “The Cookies Book” 2010), he wrote eleven short novels (“LBC”, “The Turncoat”, “Ant”, “Paolo and Rem”, “White Dwarf”, “The Island”, “Jasmine”, “The Last Home”, “Footprints on the Seashore”, “Nemo”), one novel “Vis Vitalis”, and an autobiographical study “The Monologue”. He won several literary awards. Some of his works were published by literary magazines “Novy Mir”, “Neva”, “Kreshchatyk”, “Our Street”, and others.