КОНЕЦ «ПЕРЕБЕЖЧИКА»

Spread the love


………………………………….
114. СЕДЬМОЕ МАРТА

Плюс один, лед не тает, небо равномерно обложено серым с желтизной, довольно теплые тона. Макс разгуливает по границе девятого и десятого домов, увидев меня бросился наперерез через ледяные бугры, в которых запеклась трава. У подъезда из кустов выпрыгивает Люська, из подвального окошка выкарабкался заспанный Хрюша. На горизонте Алиса, за ней Серый, кажется, он всем нам объявил перемирие. И только лохматый дурень Макс с вечно высунутым языком вызывает его неодобрение. Максу с его зубом трудно мыться, и шерсть постоянно сбивается в крупные твердые клочья. Я вырываю их, когда он в хорошем настроении, сейчас это бывает редко.
Люська прыгает в ящик, там в тесноте сидит Алиса, кошка-мать, и четверо котят, как они все уместятся?.. Я пытаюсь доказать великовозрастной дылде, что она лишняя — не получается, она упорно пробирается, втискивается в эту теснотищу! А что скажет на это Алиса? А вот Алисе понравилось, и котята притихли. Теперь из ящика выглядывают две очень похожие кошки, они сидят, прижавшись друг к дружке, а между ними, извиваясь, проползают котята, и тоже не возражают. Люська принялась вылизывать котят… и кормит их! И смотрит на меня новыми глазами, глазищами — попробуй, отними!.. Сначала я думал, что игра, потом вижу — нет, в самом деле, котята сосут, и довольны… Странное дело! Неужели обе родили в одну ночь? И какие у кого тогда котята? Детский сад какой-то! Не дотягиваю я до котовской мудрости, смотрю — все довольны, и ухожу, плотно прикрыв дверь. Однако, подозреваю, что и Серый мало что понял.
Смотрю сверху за Максом, ему надоела граница и он отправился в девятый подвал. Вижу, где он сворачивает, как обошел мусорку, выпрыгнул на дорожку, пошел вдоль дома… Я делал бы точно также. Он скрылся за углом, а я остался доволен собой. Нет, все-таки я не безнадежный кот.

115. ИСТОРИЯ С СЕРЫМ

Устал я от зимы, холода, всяких преодолений, картин и прочего, и надеялся, что кривая времени плавно вынесет нас к лету. Но смерть черно-белого кота и особенно исчезновение моего Костика сильно ударили меня. Каждый день я спускался в подвалы — в нашем, девятом доме, и даже в восьмой зашел, хотя там совсем чужие коты… Вдруг встречу нашего Костю, может, удрал, испугался Серого? С чего бы, он никогда его не боялся… Но все равно, я искал объяснений, и худшего не хотел признавать. Все напрасно, подвалы молчат, живые живут, бегают, дерутся, а Костика нет. Надо ждать, я знаю, коты возвращаются.
Но, видимо, этого было мало, и произошла еще одна неприятная история, на этот раз полностью по моей вине.
Я пришел как обычно, никого не встретил и поднялся к себе. Дверь в кухню была закрыта. Я вышел на балкон, чтобы сверху обозреть всю котовскую ситуацию — кто, где, кого нет… Охватив единым взглядом, очень многое можно понять в котовской жизни, как, впрочем, и в картинах…
И вдруг страшный визг и рев за стеной! Из кухонной форточки на балкон вылетает Хрюша и, не глядя по сторонам, торопливо улепетывает вниз. Затем в форточке показался Клаус… И тут же на край вспрыгивает Серый, они стоят лицом к лицу и не собираются уступать друг другу. Две изрытые шрамами опухшие от драк и дебошей морды, черная и серая, две пары немигающих глаз… Как было бы славно, если б они подружились! Наступил бы покой и мир в наших домах и подвалах… Но что поделаешь, даже я со своими полукотовскими мозгами такого представить себе не могу, ведь это коты, а не какие-нибудь педерасты…
Конечно, я не мог не вмешаться.
— Разве мы так договаривались? Я впускаю тебя, здесь Алиса, котята, которых ты почему-то считаешь своими… Клаус мой старый друг, и я не позволю…
Одним словом, я размахнулся и шлепнул Серого по спине, не сильно, но достаточно, чтобы эта туша свалилась на балкон. Он тут же исчез в щели. Я выглянул на козырек, он стоял и смотрел наверх. Я сказал ему еще пару слов, и он испугался. Нет, я замахнулся, хотя в руке ничего не было! Он шарахнулся — и оступился.
Никогда не видел, чтобы так падал кот! Тогда я понял, что он был не в себе, нервы не выдержали. Всего-то метра четыре, но он всем телом шмякнулся на край балкона первого этажа, падал дальше, врезался в деревце, столь любимое Костиком… и, наконец, достиг земли. Упал-то он на все лапы, но оказалось, что одна повреждена. Не глядя наверх, он похромал в сторону подвала, то поджимая ногу, то пытаясь ступить на нее, и это плохо ему давалось.
Я испугался. Я не хотел! Я думал, что, как обычно, шлепну и помиримся! И так получилось… В сущности, я давно восхищался им, но не мог показать это перед своими друзьями. Я был в сложном положении, а теперь оно стало еще сложней, ведь мой поступок был истинно человеческим, то есть, свинским…
Не одевшись, я выбежал посмотреть, что случилось. Серый сидел у мусора, при виде меня не испугался, смотрел, как я приближаюсь. На левой передней лапе, выше сустава темная полоса, словно кость изнутри прорвала мясо. Неужели сломана? Я сел рядом с ним на ступеньку, протянул руку, он вздрогнул, но не двинулся с места. Я начал гладить его голову, спину, понемногу, незаметно пробираясь к лапе. Он не боялся. Кость сверху — цела! Кость ниже — вот она! Может быть, ничего? Я осторожно взял его за бока и посадил на колени. Он не сопротивлялся, но весь напрягся, когти впились мне в кожу… Я гладил его, и говорил, какой он чудесный кот, что я виноват… и много еще разных слов, которые не запомнил, да и что говорить об этом… Мне было тяжело, и стыдно перед ним. Я жалел, что возник на этой земле человеком, и теперь совершенно бессилен, со своим дурацким разумом и прочими штучками, которыми принято гордиться.
— Но почему, зачем ты гоняешь наших?..
— А зачем они явились на кухню, смотреть, что ли, котят? Знаю я эти смотрины…
Что я мог ответить ему? Что наши никогда не обижали котят, ни черных, ни рыжих, все так любили Шурика… Но откуда ему знать. Я гладил его, и молчал.
И он молчал. Вдруг я услышал странный звук — будто что-то тарахтело и перекатывалось у него внутри, как в испорченной кукле, которая когда-то говорила «мама…” А потом он засипел, и прерывисто, глотая звуки — заурчал. И сам удивился этому грубому и неумелому подобию мурлыкания — встрепенулся, спрыгнул с колен и похромал прочь. Я видел, что он поджимает ногу, но иногда все же опирается, значит, кость цела. Я все забыл — и как он прокусил ухо Клаусу, и чуть не довел до голодной смерти Макса, и продолжает его преследовать…
Мы разберемся, разберемся, только были бы живы!

116. МИР СДВИНУЛСЯ…

Плюс три, орут грачи, желтые и коричневые пятна отвоевывают пространство у белил с сажей… Подойдя к дому я увидел, как по карнизику первого этажа пробирается черный лохматый кот. Клаус, наверное… Он увидел меня, остановился. И я узнал Макса. Запрыгнул наверх! Дальше уже ерунда, он знает. Он стоял и думал, что делать. «Иди наверх, я сейчас…» Но это было слишком для его и так натруженных мозгов — он прыгнул вниз и догнал меня. Хрюша выскочил из-под лестницы, хрипло и взволнованно объясняя, что, вот, той кошки нет… В его головенке не умещалось, ведь была, была!.. «Все хорошее кончается, Хрюша,» — вот все, что я мог сказать ему. На лестнице я думал о Сером, придет ли, как его нога…
В дверях меня встречают Клаус, Алиса… и Костик, а сзади скромно стоит наш Серый. Рана затягивается, он прочно опирается на все четыре. Обошлось…
«Теперь ты наш, Серый, больше не буду тебя гонять. Но и ты пойми… » Макс, завидев Серого, хотел было удариться в бега, но я уговорил его посидеть в комнате. Он нехотя, но согласился.
Собрались все, только Стива не было. Но, наверное, судьба, котовская во всяком случае, пихнула меня под ребро локтем. Мы услышали за окном собачий гомон; какие-то маленькие, судя по голосам, шавки, собрались кучей и гавкали. Я вышел на балкон и увидел большого черного кота, он шел через лужайку к нам. Вокруг него суетились пять или шесть собачонок, пытались ухватить задние лапы, спереди напасть не осмеливались. Стив шел не торопясь, лениво отбиваясь от них, но я видел, как быстро они наглеют, и нападут все сразу… Так и случилось, все смешалось в один бешеный комок, черное среди желтого, серого и белого. Стив дрался молча. Клубок распался, я видел, что ему здорово досталось, он прижался к земле и был готов к новой атаке.
Я выбежал из дома. Лужайка еще не очистилась от снега, кое-где торчали ледяные бугры, под ногами скрипела старая трава. Сверху было видней, теперь я знал только, куда бежать, но не видел ни Стива, ни собачек, только слышал их прерывистый лай и рычание.
Если б я был человеком, то не бежал бы так быстро, в моем возрасте это опасно.
Если б я был котом, то бежал бы резвей!
И тут я поскользнулся, взмахнул руками… и грохнулся на ледяные кочки. Так боялся упасть всю зиму, и надо же — весной! Нашел-таки время и место! Сознание не оставило меня, только на миг мир сдвинулся, дрогнул, один из быстротекущих моментов выпал, короткий, но важный… Я поднялся и с изумлением обнаружил, что левая рука словно набита ватой, двигается тяжело и медленно, а кожа… чувствует прикосновение, но как через толстую перчатку. Ноги работали, и я поковылял туда, где надеялся спасти своего восьмого кота. От моего громкого падения и проклятий, на которые я не скупился, шавки разбежались, а Стив остался на месте. Он высокомерно посмотрел на меня и начал зализывать бок, из которого был вырван огромный клок шерсти, и сочилась кровью глубокая царапина…
Не слишком ли много для одного-двух дней?..
Зато теперь ясно, что зима кончилась. И мы живы.
…………..
конец

Автор: DM

Дан Маркович родился 9 октября 1940 года в Таллине. По первой специальности — биохимик, энзимолог. С середины 70-х годов - художник, автор нескольких сот картин, множества рисунков. Около 20 персональных выставок живописи, графики и фотонатюрмортов. Активно работает в Интернете, создатель (в 1997 г.) литературно-художественного альманаха “Перископ” . Писать прозу начал в 80-е годы. Автор четырех сборников коротких рассказов, эссе, миниатюр (“Здравствуй, муха!”, 1991; “Мамзер”, 1994; “Махнуть хвостом!”, 2008; “Кукисы”, 2010), 11 повестей (“ЛЧК”, “Перебежчик”, “Ант”, “Паоло и Рем”, “Остров”, “Жасмин”, “Белый карлик”, “Предчувствие беды”, “Последний дом”, “Следы у моря”, “Немо”), романа “Vis vitalis”, автобиографического исследования “Монолог о пути”. Лауреат нескольких литературных конкурсов, номинант "Русского Букера 2007". Печатался в журналах "Новый мир", “Нева”, “Крещатик”, “Наша улица” и других. ...................................................................................... .......................................................................................................................................... Dan Markovich was born on the 9th of October 1940, in Tallinn. For many years his occupation was research in biochemistry, the enzyme studies. Since the middle of the 1970ies he turned to painting, and by now is the author of several hundreds of paintings, and a great number of drawings. He had about 20 solo exhibitions, displaying his paintings, drawings, and photo still-lifes. He is an active web-user, and in 1997 started his “Literature and Arts Almanac Periscope”. In the 1980ies he began to write. He has four books of short stories, essays and miniature sketches (“Hello, Fly!” 1991; “Mamzer” 1994; “By the Sweep of the Tail!” 2008; “The Cookies Book” 2010), he wrote eleven short novels (“LBC”, “The Turncoat”, “Ant”, “Paolo and Rem”, “White Dwarf”, “The Island”, “Jasmine”, “The Last Home”, “Footprints on the Seashore”, “Nemo”), one novel “Vis Vitalis”, and an autobiographical study “The Monologue”. He won several literary awards. Some of his works were published by literary magazines “Novy Mir”, “Neva”, “Kreshchatyk”, “Our Street”, and others.