СУМАСШЕДШИЙ ДОМ

.................................... Чужая точка зрения - дурдом. Например, мне говорят - "берегите глаза, что Вы все с экрана читаете?.." А для чего они, глаза? К тому же, книги читать куда вредней, я на экране могу такие буквы заделать, слепой увидит. Или говорят - "куда Вы летите, нужно сердце беречь..." Или еще - "нельзя мало спать, надо много спать..." Или - "вам бы не вредно печень почистить..." С ума сошли, с этими чистками, просто дурдом какой-то!.. Непонятно, для чего все это беречь? Ведь пропадет! Что-то одно споткнется... а всему остальному - из-за этого пропадать?? Как можно все это добро, вполне работающее еще, в землю бросить, чтобы гнило? Или сжечь?.. Совсем дурдом, извините! Насколько разумней и понятней - все использовать до полной негодности! И даже приятней.

ФРАГМЕНТ ПОВЕСТИ «ПОСЛЕДНИЙ ДОМ»

.................................. В нашем доме на втором этаже жил мой друг Федос, он химиком был. У него интересное лицо – лоб и нос на одной линии. Глаза водянистые, веселые, выпученные, он не смотрел, а взирал с удивлением. И вечно смеялся. А говорил быстро, захлебывался словами. У него трое детей, жена эстонка. Когда Эстония отделилась, жена уехала на родину с детьми, а Федос остался. Странная история, я не могу ее объяснить. Гена говорит: – Ты должен ее понять... – Почему это я должен... – Сам такой, сидишь как сыч на своем клочке. Он прав – сижу. Но я же никого не бросил!.. Нет, мне ее не понять. Наверное, и Федос понять не мог. Они неплохо жили, хотя говорили на разных языках. Она русский так и не освоила за двадцать лет, но понимала. А он эстонский не знал, и не понимал. Они познакомились на экскурсии, в Москве, случайно. Зачем она осталась у него, не знаю. Дома она жила на отдаленном хуторе, может это?.. Здесь какой никакой, а город... Может, он ее очаровал?.. Не похоже. В жизни встречаются странные поступки, каждый знает... Жили тихо, порядочно, потом началась катавасия с разделом страны, демократия для воров, и жизнь пошла прахом. Может, проявились скрытые трещины?.. Генка все твердил про скрытые семейные обстоятельства, а я говорю: – Какого черта их проявлять, пусть бы жили с ними... – Когда-нибудь сами проявились бы. – Ну, это еще когда... можно было трижды жизнь прожить. За неимением денег Институт разогнали, Федоса уволили, и он устроился дворником у нас. Частенько заглядывал на первый этаж, спичку дай, или десятку стрельнуть. Иногда встретимся во дворе. Глаза такие же, удивленные, только смеяться перестал. «Надо ехать... – говорит,– все-таки дети...» Я кивал головой – «конечно, поезжай...» Он так и не уехал, погиб. Мотался в Москву, решил сначала в гости съездить, поговорить... Виза, билеты... Как-то возвращался вечером. Его ограбили и выкинули из электрички. Скорость небольшая, но он, падая, налетел на столб и сразу умер. Иногда я думаю, он избежал ответа на вопрос, за него решили. Никуда он ехать не хотел. И в то же время хотел... Это беда. Моментальная смерть привлекательная штука. Сразу решаются все вопросы. Ускользаешь от враждебных сил. Вот и Федос ускользнул. Иногда я думаю – вот бы так самому, только чтобы моментально, да? Но как зверей оставить, и всё вокруг? Мои родные существа еще быстрей начнут пропадать. Сам себе возражаю – земля, если заброшена, не пропадает. Хуже, если возьмутся за нее. Кто знает, может и возьмутся... строить новый мир, великий и бесполезный... Тогда конец. Генка надо мной смеялся: – ... не жаль, что я умру, а жаль, что родину оставлю...» Про тебя стишата. – Нечего хихикать, – отвечаю, но не обижаюсь, он не со зла смеялся. Не родину, а кусок земли. Десяток зверей, несколько деревьев. Кусты. Траву, она каждый год стремится на простор, пробивается из тесноты, из духоты... Я ей не могу помочь, но сочувствую ежедневно. Никто не знает, как действует сочувствие. Я думаю, в нем небольшая сила, но упорная. Гена говорит: – Ты ненормальный, чем ты поможешь, если здесь... Я ему про то, про это... Слова. На самом же деле не знаю, как объяснить. Но я каждый день говорю своим – «ребята, живите, я еще здесь...» Чувствую, это важно. Такая глупость. .......................................... Потом у нас в подъезде появился ниоткуда новый кот. После смерти Федоса. Черный, большой, с белыми лапами и галстучком аккуратным. Ходит по ступенькам и мяучит. Я посмотрел – и ахнул: лоб у него и нос на одной линии... Сразу понял – Федос вернулся. В его квартире уже занято, я устроил ему у мусоропровода местечко. И кормлю. Коты сразу его признали, а Зося ворчит, шипит на него... Но он держится по-мужски, не отвечает. А я хожу и думаю. Нет, ничего особенного не придумал. Но ЗНАЮ, если б спросили – «хочешь, сейчас, в момент умрешь?.. зато вернешься на свою землю НАВСЕГДА. Но котом. Черным. Или другого цвета.» Даже не задумаюсь. Днем буду спать, летом в траве густой, осенью на опавших листьях, зимой – в подвале, место на теплой трубе присмотрел. А ночами к себе на балкон приходить. Прокрадусь на мягких лапах, когда люди спят, спокойно все, тихо... Посижу там, где Феликс и Пушок сидели... Месяц зыбится в тумане... Пойду на берег к своим дурачкам родным, которые там в земле... с ними посижу, поговорю... Обойду землю по малому и большому кругу. По оврагу буду гулять... скользить бесшумно, слушать шорохи листьев, шелест трав... На меня холодные капли будут падать, на мохнатую спину... отряхнусь, и дальше...