МОЙ ДРУГ БАРБОСКА (в голодной юности)

........................................... Никогда у нас не было породистых собак и кошек. Брали с улицы - тех, кому хуже всего. Когда уже мимо пройти невозможно. Если удавалось спасти, они потом расцветали, и оказывались и красивыми, и умными... И ни на кого не похожими.

С К О Р Б Ь

........................................... Я не символист, просто вспомнилось. В детстве смотрел старые журналы, "НИВУ", например, и там было много репродукций немецких символистов - "Страсть", "Похоть", "Зависть". Была там и "Скорбь" Потом я узнал, что мало кто избежал этих тем, вот и у Ван Гога есть своя "Скорбь", так себе рисунок, но старательный. И я нарисовал. Для архива сгодится.

ПЕЙЗАЖ С КОЛЕСОМ (из серии)

................ Бумага, мелки, акварель, пастель... Смешанная техника. ......... Сначала это было "колесо обзора", потом мне показалось интересным поместить просто колесо в реальный пейзаж. Такой вот структурный элемент. Зачем, объяснить Вам не могу, думаю, соответствовало настроению. Сделана была большая серия этих пейзажей. 90-ые годы

НА ДОРОГЕ

............. Голубя раздавили. Колесом впечатали крыло в асфальт, шея в крови. Он на спине - бьется, выгибается, встать не может. Увидел меня - затих... И вдруг отлепил крыло, перевернулся, на лапки встал. Стоит покачиваясь... Рядом на синем инее четкий отпечаток крыла, как след давно умершей птицы. А голубь еще жив. Покачнулся, пошел к придорожным кустам. Все уверенней идет, все быстрей. Дошел, упал - замер, сразу горсткой помятых перьев стал - из них клюв раскрытый торчит, в него влетают снежинки... Сухой снег милосердно засыпал птицу. След крыла на дороге посветлел и растаял. Только розовое пятно упорно пробивалось на поверхность, смущало бездумную белизну... А я шел и думал - почему я такой трус? И жить боюсь, и умереть боюсь...

ПОСМОТРИМ?..

........... Он выглянул на свет и подумал: "Ну, посмотрим..." Тут его подхватила большая рука в резиновой перчатке и голос сказал: "Отчего малыш молчит?.." Рука схватила его за ноги и высоко подняла вниз головой, а другая звонко шлепнула по заднице. Он подумал: "Все равно покоя не дадут" -и нехотя заплакал. "Теперь все в порядке, покажите его матери". Что ж, посмотрим... Мать ему понравилась - похожа на него, только побольше. Он рос и научился говорить, чтобы выражать свои мысли вслух. Никто больше не поднимал его за ноги, но иногда его шлепали, а он с досадой думал - ну вот, опять... Однажды мать принесла книжку и сказала - учись читать сам. Он видел - взрослые читают, и решил - что ж, посмотрим... На обложке был нарисован человек в мохнатых шкурах и нелепой высокой шапке. "Это Робинзон Крузо, - сказала мать, - он жил на необитаемом острове и выжил..." Ну, посмотрим. Он узнал буквы и стал читать по складам, а когда дочитал книжку, то начал сначала и свободно прочитал всю историю. - А я бы выжил? - думал он в темноте, перед сном. - И где взять такой остров?.. Однажды мать сказала: - Теперь пора в школу, хочешь учиться? Он умел читать и считать, и не понимал, как этому можно учиться заново. - Там будут учить и другим вещам, - объяснила мать. - Как жить на необитаемом острове? Мать усмехнулась и не ответила. Он был отличником. Звенел звонок - он шел домой и в тишине читал, делал уроки. "Иди есть" - и он шел есть, а потом гулял в старинном парке у моря, сосредоточенный, с плотно сжатыми губами. "Вот так гулял Робинзон по своему острову..." Школа кончилась, и надо было начинать самостоятельную жизнь, а для этого - общаться с людьми. Ну что ж, надо так надо. Посмотрим... Некоторые считали его веселым и общительным, он добросовестно истощал свое терпение, слушал чужие глупости и говорил их сам, смеялся... а потом уходил к себе. Он влюбился в девушку, а она его не любила. Он страдал, долго лежал без сна, смотрел в черноту... "И все-таки интересно, что будет дальше. Посмотрим, посмотрим..." И почти успокоенный засыпал. Потом он работал, женился, у него были дети - жизнь затащила его в свой водоворот. В нем проснулась отчаянная энергия и радость простой нерассуждающей жизни, проходящей в исполнении различных дел и удовольствиях в свободное время. Иногда он оставался один, озирался и думал: - Прекрасно, прекрасно... что там еще? Посмотрим... - и все, что происходило, казалось представлением, устроенным специально для него. На его остров приезжали дикари, иногда веселые и добрые, иногда опасные, но они съедят, кого хотят съесть, сядут в пирОги и исчезнут, а он останется... Люди менялись, время шло, и очертания его острова стали проступать все ясней, через пелену лет и временные декорации. Ушла жена, выросли дети, и он стал не нужен им, работа оказалась суетливым и никчемным занятием - Сегодня уничтожало следы вчерашнего дня, потом выходило Завтра, и про Сегодня уже говорили - "Вчера..." Он все чаще вспоминал мать и большую книгу, первую в жизни... Наконец, он остался один и вздохнул с облегчением. Посмотрим! Теперь, как в детстве, можно спокойно подумать. Но мысли его были смутны и печальны. Жизнь ничего не прояснила для него, может быть, запутала? Как все ясно было у Робинзона... Может, еще что-то будет? Посмотрим? Он закрыл глаза. Его подхватила большая рука, и чей-то голос спросил: - Отчего старик замолчал? Он подумал: - Все равно покоя не дадут..." - и умер. Тело его осталось на земле, а дух начал стремительно подниматься, земля превратилась в крошечный шарик и исчезла... - Ну что же... посмотрим?..

ГОД 1985-ЫЙ

..................................... Шутка,игра Фотошопа. Терпения сделать чисто не хватило 🙂 В том году я окончательно понял, что надо уходить из реальности, перейти в картину. Через год ушел.

ОБЪЯСНЕНИЕ

Журнал у меня типа художественно-литературного альманаха, я стараюсь придерживаться этой линии. Иногда, к сожалению, отвлекаюсь на всякого рода злободневные темы. И каждый раз сожалею об этом. В дальнейшем постараюсь не отвлекаться 🙂 ARS LONGA VITA BREVIS EST

ИЗ СЕРИИ » ПОДВАЛЫ» (фрагмент картинки)

....................... Бумага, пастель. Некоторая мягкость-расплывчатость достигается (в основном) за счет сильной фиксации водным клеевым раствором (пульверизатором, естественно) Содержания этой картины рассказать не могу. Это была серия работ, в которой люди сидели за столами, ели, пили чаи или водку, разговаривали и спорили, спали... ждали чего-то или кого-то... и все это происходило в странных, видимо, подвальных помещениях. Наверное потому, что здесь ДОСТАТЬ не могли. Мечта того времени, начала 80-х годов, которая потом у меня сменилась бурными надеждами... и теперь снова мир СВОИХ ЛЮДЕЙ (это важно - своих!) сужается до подвальных помещений. Впрочем, эти подвалы никогда не были у меня ограниченным пространством, из них шли многочисленные ходы, куда-то еще, это была целая система жизни. Потом эти ходы были описаны в повести "ЛЧК", они проходили под городом, в котором почти не осталось людей, одни старики, их коты и собаки. http://www.periscope.ru/lchk0.htm Но это не была антиутопия, это был, да, оставленный и разрушенный мир, но в нем сохранились тепло, покой и добрые отношения между людьми. Оказывается, то была - идиллия.

ОСЕННИЙ МОТИВ

........................ А это уже на голом линолеуме. Никому не советую. Хотя предварительно обработал поверхность наждаком, чтобы не была слишком гладкой. Все равно, в некоторых местах краска облупилась. Еще двадцать лет - и картинки не станет. Может, и не заслуживает, но все равно нехорошо, автор должен давать шанс своим работам остаться :-)) (Второй мой печальный опыт - письмо по чисто масляному грунту. Лучше не делать, в крайнем случае, тщательно обработать верхний слой масла, об этом много написано) И еще: слегка "мухлюю" с размерами, просто пробую. Битов столько же, но в записи ставлю для броузера процентов на 30% больше размеры. Броузер зрителя трудится. Иногда получается, иногда слегка размазывает 🙂 ....................... {{Но я вообще не поклонник высокой четкости изображений, если нет специальной задачи, например, интереса к фактуре. Меня больше интересует то, что называется Состоянием пейзажа (вернее, автора 🙂 СОСТОЯНИЕ, это нечто более стабильное и долговременное, чем настроение или impression. В сущности, все, что я делаю в прозе и в живописи - это попытки отразить Состояние - пейзажа, героя, событий, времени, такой эмоциональный фон, или "гул". А время... есть желание смазать, обобщить время, я далек от конкретики злободневности. Важно то, что ВСЕГДА происходило и будет происходить.

ИОСИФ ГРИГОРЬЕВИЧ

.............................. Это живопись на линолеуме с тканевой основой. Лет двадцать тому у нас в доме делали капремонт, и снимали старый линолеум. Я взял себе некоторые куски, чистил ткань жесткой щеткой, намачивал, проклеивал с обязательной добавкой тимола, для дезинфекции, потом легонько грунтовал, и писал по этой ткани. Не нужно было подрамника, куски довольно толстого и жесткого линолеума было легко фиксировать на доске или фанере и загонять под рамку. Ткань была настоящая льняная.

ПЕРЕБЕЖЧИК!

/////////////////////////////////////// (набросочек на цветной бумаге) ........................ Герой повести "Перебежчик" http://www.litera.ru/slova/markovich/pere/index.html и я во многом совпадаем, конечно. Просто он решительней, чем я. Но также, как ему, мне не нравится, по каким законам устроена жизнь на Земле, как на ней распоряжаются люди, убивая все живое, а в конце концов - и себя. Не умею уговаривать себя, и подчиняться неизбежности. Я бы сбежал, да некуда - другой жизни нет, и не будет. Хорошо, что многих вещей уже не застану. Иду по улице, вижу признаки будущих перемен, и думаю - "Улизну! Ну их, к черту! Я расплатился!" Как еще можно жить? Нужен Остров, на котором несколько любимых людей, куча зверей - и тепло! Все, кому я еще должен, обязан, нужен. И все. Такого Острова в природе нет, придется его строить - самому.

МЫСЛИ О ГЕНЕ СМЕРТИ

..................................... Лет тридцать тому назад я воспринимал эти разговоры с большим недоверием. Теперь нечего сказать - ген смерти обнаружен. Говорят, если его заблокировать, человек мог бы жить несколько сотен лет. Блокировка отдельных генов - вопрос этого столетия, думаю. Но возникает другой вопрос, есть ли смысл в такой долгой жизни? Не ограничен ли другими факторами наш "жизненный ресурс"? Жизненная сила, любопытство к новому, неравнодушие, вера в возможность что-то изменить и изменяться самому? Наконец, вера в человека, в его возможности ужиться со всеми другими живыми на земле. Наконец, творческая сила. На пятьсот не хватит, это уж то-о-чно. А просто ходить по земле да смотреть как живут другие - молодые... Не нравится, хоть убей! Но мне говорил один старик-ученый, ему за девяносто было, он прошел сталинские лагеря, выжил, потом много лет оставался не у дел, считалось, что отстал от науки, не брали в хорошие Институты... Снова пробился, но уже ничего существенного сделать не смог. Ушел. Так вот, в конце он говорил мне - "я бы хотел жить вечно. Сидеть у теплого моря. Слушать волны. Никогда бы не надоело..." Не знаю, не знаю...

ИНСТАЛЛЯЦИЯ ВИНДА

.................................. Как оказалось, виндXP совершенно несовместим с моим компом. Зато отлично встал винд2000. Я сначала расстроился (рис), а потом плюнул, дел, что ли, мало!

ТРИ СТАРЫХ РАССКАЗИКА (антракт!)

НЕ ГРУСТИ, СЕРГЕЙ. У меня в туалете поселился паук. Не какой-нибудь черный каракурт, и не светлый с длинными ногами, луговой, а обычный, домашний, небольшой такой, крепенький, серого цвета. Я его назвал Сергей, потому что серый, и мы теперь с ним дружим. Я вхожу - ну, как, Сергей? - он молчит, но вижу, что меня заметил. Он угол один загородил паутиной и ждет. Но ждать-то нечего, он здесь новичок и не знает, что мух у меня нет. Сидел несколько дней и исчез. Я думал - отчаялся, ушел к соседям, а он, оказывается, сплел вторую паутину, в другом углу, и снова сидит, ждет. Мне жаль его стало, ну, что за жизнь - паука даже накормить не могу. И вспомнил про тараканов. Правда, они у меня тоже не живут, потому что нет еды. Я дома не держу, поел в городе и хватит. Нечего грязь и сырость разводить. Поспал, ушел - вот и весь дом. А теперь с этим зверем возись. Но жаль его, ничего не поделаешь, сидит себе и сидит. И вот я вспомнил про тараканов. Они у меня не живут, но по ночам пить ходят. У меня кран сломан, второй год вода течет. И они по ночам целыми семьями приходят на водопой. Я часто их вижу, потому что плохо сплю. Проснусь и лежу, смотрю в потолок. Когда-то я жил не один. Здесь даже весело было. Но это давно было... а теперь вот новая проблема навалилась - как паука прокормить. Иду в ванну тайком - и вижу - тараканчики резвятся. Беру одного, осторожно, чтобы не придавить, ведь нужен-то живой - и несу в туалет. И бросаю с размаху в паутину. Первый раз не рассчитал - таракан как утюг головой паутину прорвал, слабую паучью холстинку разметал - прыг на пол и бежать. Я не стал его догонять - имеет право на счастье, иду снова, наученный опытом, ловить новую еду. Тараканы тем временем, то ли предупрежденные тем, счастливчиком, то ли еще как, но осознали опасность - заметались. Но все-таки догнал, схватил - и несу... выбрал поменьше, послабей... Несу и думаю. Что я здесь делаю по ночам, чем занимаюсь... Ты интеллигентный человек? Если интеллигентный, то объясни, пожалуйста, почему ты паука жалеешь, а тараканов - нет?.. Стою в передней в темноте, по голым ногам холодный ветер дует - и думаю. Почему так жизнь повернулась? Тараканом быть не хотел, а для паука навыков не хватило?.. Ничего, теперь у меня есть свой паук. Тараканов не жаль, их много, а Сергей один. Пусть он хищник, но вызывает симпатию. Он один, и я - один. Он сам по себе живет. Может ему тоже скучно... или тоскливо по ночам... или по дням, кто его знает... Несу таракана и потихоньку опускаю в сети. Удачно! Паук встрепенулся, мигом очутился рядом с таракашкой и очень изящно, одной мохнатой лапкой его обвязал, чтобы не вывалился на пол... знаете, таким движением - "давай, тебя перевяжу...", как артист Филиппов в старом-престаром фильме - "...летят по небу бомбовозы, а я израненный лежу, ко мне подходит санитарка, звать Тамарка, давай, тебя перевяжу..." - и делает вот точно такой небрежный и изящный жест... Ну, думаю, имя твое Сергей, а фамилия теперь будет Филиппов. Сергей Филиппов - совсем неплохо. Тем временем Филиппов таракана обвязал и отправился в угол. Не хочет при мне есть, тонкая натура. Он прав, ничего красивого в этом нет, особенно, если зубы износились. Но в столовой люди друг на друга не смотрят, почти как в общественной уборной. Я-то привык, но Сергея понять могу. Говорят, живут целые народы, которые стесняются есть на людях, религия не позволяет, не знаю... Я ушел, а утром смотрю - в сетях болтается еле заметная тараканья тень. И Сережа снова сидит в углу, ждет... Теперь я каждый день, как приду домой, сразу в туалет - "привет, Филиппов!". Он на месте, сам, конечно, ничего не поймал, но это не беда. Подождем до ночи, тараканы пойдут на водопой, и все будет, Сергей, все будет... Скоро пенсия, и мы с Сергеем дома такую еду разведем - пальчики оближешь. Будут к нам мухи прилетать - и оставаться. Что такое тараканы...- очень жесткая еда, а муха... о-о-о, муха... Ничего, Сергей, все впереди!.. ПОВЕЛ УСАМИ. Больше всего мы спорим о том, чего не видим, не знаем - о Боге, истории и свободе. Наконец, устанем, угомонимся - и к карте. Она у нас вместо клеенки на кухонном столе. Очень удобно - ешь и глазеешь на разные страны. За едой они хорошо запоминаются, так и впитываешь глазами. Есть еще одно место, где карты изучать интересно, но о нем неприлично говорить. Мой сосед там все стены Африкой обклеил. Спросишь - где он?.. - жена отвечает - в Африке, путешествует... А мы странствуем за столом. Когда-то Монтень говорил, правда, давно это было - если, мол, какая-нибудь самая захудалая страна не пустит меня в свои пределы... да что не пустит, пусть только объявит о таком решении - я так оскорблюсь, что всю жизнь помнить буду... Видно карт у него не было подходящих, а теперь они на каждом углу - путешествуй. Сижу, рядом Океания, так уж надоела, что проси меня на коленях - поезжа-а-й... - не поеду! Успел Австралию разлюбить, с Новой Зеландией - выглядят неопрятно. Жена говорит - "варенье аккуратней ешь..." - а у самой на Мадагаскаре дырка, километров триста в диаметре. Говорит, не знаю, как получилась, спрашивала у кота - не признается... Вот как-то сидим, везде побывали, устали, валюты не осталось - пора домой. А неохота, чувствую, что не догулял. Вот бы, думаю, как-нибудь в размерах уменьшиться, чтобы границ не признавая, всю землю исследовать, ногами исходить... Не успел подумать, как стал уменьшаться, уменьшаться... вижу - лечу, вернее, падаю с большой высоты и на меня надвигается земля, как будто я из космоса выпал. На морской берег шлепнулся, желтый, плоский и твердый, но не ушибся, даже не испугался, будто обычное дело свершил. Вскочил, побежал вглубь страны, и, странное дело, изо всех сил бегу, лапки мелькают, а все почти на месте... Скользко... Впереди бархан, кое-как вскарабкался, смотрю - черная дыра... Нагнулся - глубоко... внизу прохладно, темно, приятно... Мадагаскар! На задние лапки поднялся - всю землю разом увидел. Плоская она! гладкий плоский мир - лежит, не шевелится. Докитовый период. Земля на китах живей была - колыхалась. Куда теперь?.. По скользким странам-морям бегать?.. Подумал, повел усами - и спрыгнул в дырку... Чувствую - лечу, вернее, падаю в темноте, а внизу слабый свет пробивается, растет, приближается - и вдруг влетаю, врываюсь в светлое теплое помещение, шлепаюсь на стул - и опять цел, жив и здоров. Перед стулом стол, на столе карта, на ней остров Мадагаскар с дыркой, километров триста в диаметре. Свет горит, жена за столом, чайник на плите кипит... Кто-то за дверью шуршит, скребется. Жене, как всегда, лень - "иди, взгляни..." Крошки с усов смахнул - пошел. В коридоре сосед, на полу возится, под ковриком ключ свой ищет. - Ты откуда?.. - Из Африки... - говорит и усами шевелит. Спинка у него в известке, лапки в пыли... ТАРАКАНИЙ БОГ. Я взял тетрадь, из нее выпал таракан. Довольно крупный, мясистый, звучно шлепнулся на стол - и побежал. Я смахнул его на пол. Он упал с огромной высоты на спину, но ничуть не пострадал - отчаянно болтал ножками и шевелил длинными усами. Сейчас перевернется и убежит... Он раскачивал узкую лодочку своего тела, чтобы встать на ноги - мудрость миллионов лет выживания спасала его. Я смотрел на него, как небольшая гора смотрит на человека - с досадой - существо, слишком близко подбежавшее к ней. Сейчас он думает о том, как удрать. Он не понимает, что от меня не уйти. Пусть не бегает по столам, по любимым моим тетрадям. Он думает, что перевернется - и дело сделано. Он только предполагает, а я - располагаю. Чем я не тараканий бог? Я наперед знаю, что с ним будет. Я накажу его за дерзость... Смотрю, как он барахтается - сейчас встанет... Все-таки, неприятное существо. Зато у него есть все, чтобы выжить - он быстр, силен, бегает, прыгает - почти летает. Не хватает только панциря, как у черепахи. Представляешь - панцирь... Я его ногой, а он смеется - вдавливается в подошву, как шляпка гвоздя, выступающего из пола, - освобождается и убегает. Да, панцирь ему не даден... И ум у него точный и быстрый, но недалекий. Он предполагает, а я - располагаю. Я сижу за столом, повернувшись к таракану. Пожалуй, я поступлю как бог - дам ему поверить в шанс. Переворачиваю его. Он бежит через комнату в дальний угол. Чудак, я же его догоню. Не спеша встаю - и вижу - совсем рядом с ним щель в линолеуме. Таракан вбегает в щель, как в большие ворота, и теперь бежит себе где-то в темноте по известным ему ходам... А я, назначивший себя его богом, непризнанный им - остаюсь, беспомощный, один в огромном пустом и гулком пространстве.