Рубрика: Uncategorized

………
Чуть получше. Как-нибудь вернусь, когда времени побольше…

……….
Для улучшения настроения по ночам являлся как Фредди к любителям слащавых букетиков {«зеергут, зеергут…» купались они в блаженстве среди своих, а я тут как тут со своими валенками, грязными тарелками да рыбьими скелетами… Наконец, они закрыли для меня свой сайт, а я, ища новой забавы, кинулся в самый темный угол кладовки, извлек оттуда несколько пластилиновых голов… Не пропадать же сердечным — отщелкал их со всех сторон, благо цифровик дозволяет. Давно забытые попытки… Недоделанный Роден.
Как отвлечение — годится. Если начну слепнуть, как Дегаз, буду лепить, хотя до его результата не дотянуться…

………….
(папочка успел поднабраться…)
……………
Теперь из жизни несалак (человеков): 14 июня в Пущино в гор. библиотеке(дом быта) в 17 часов, (а это 130 км от Москвы)состоится моя встреча с читателями по поводу выхода в свет романа «Вис виталис» на бумаге (немного, но теперь существует) и без повода тоже. Обычно я такие штуки не провожу, но пятая книга к чему-то уже обязывает. Попутно скажу пару слов о первых четырех книгах, поскольку их тираж настолько незначителен был, что вряд ли доступен за пределами Москвы и Московской области (и немного Питера).
Роман номинируется издательством на Букера, поэтому пару слов сказать все же придется. Хотя, разумеется, ничего не получит, но заставлю нескольких литераторов хотя бы просмотреть. Лет двадцать тому назад меня бы это порадовало.
Роман был закончен почти 12 лет тому назад, все эти годы был доступен в Интернете, но здесь такой длины тексты обычно не читают. Я не переживал, но в рамках своего жизненного плана хотел напечатать на бумаге заметным для интересующегося человека тиражом. А это от 100 экз. Благодаря счастливому стечению обстоятельств и людей, доброжелательно ко мне относящихся, это удалось сделать, и теперь я спокоен относительно судьбы вещи, она существует. Все-таки Инет газообразен, при всех его достоинствах…
Я отдал роман в издательство без поправок, настолько он мне надоел, хотя должен признать, что сейчас никогда бы не взялся написать такую махину. Пора возвращаться к коротким текстам, делаю это с удовольствием, будто возвращаюсь домой, испытав свои возможности, что, наверное, было необходимо, но со временем потеряло смысл.
Я несколько раз писал о романе — это в сущности беллетризированное прощание с наукой, перечитывать не могу, поскольку давно потеряло значение для меня, но я не чувствую за текст стыда, он написан аккуратно и старательно, в меру моих сил. Что-то я написал бы сейчас ясней, прозрачней, но уже нет стимула что-то переделывать.
В общем, стремиться услышать меня не советую, давно разучился говорить больше десяти слов подряд, но добросовестность требует, чтобы это объявление было сделано. И я его делаю.
Скорей всего, мне придется написать себе конспектик, и я помещу его сюда.

……………

Ольга, моя соседка, целыми днями одиноким и больным людям помогает. Недавно встретил ее, тащит какие-то тюки своим старухам. Спрашивает, сколько за электричество плачу. Я сказал, она обрадовалась:
— Немного. Это Бог для людей электричество ворует.
— Зачем воровать, лучше бы дешевле сделал.
— Не может. Теперь власти не имеет. Но помогает людям – ворует понемножку.

Начитался стихов, наверное, не плохих (отдельное «не»), в духе позднего Бродского, но более от чувства, но — такого утонченного любования своим чувством, что ли… Кажется, человек живет-живет, делает свои практические дела, а по вечерам во вполне благоустроенном быте, потягивая из рюмочки что-то очень выдержанное, поигрывает мышкой, пописывает, рисует тут же на полях… Хочется чего-то заоблачно-красивого, томного…
Это в не плохом (снова отдельное «не») смысле литературное, вторично-третичное, и как к этому относиться, не знаю. Значит, никак и не отношусь, прочитаю, вздохну — красиво как! и забуду. Для меня эти — странные люди, состоящие из жесткой практичной сердцевины и туманно-красивой оболочки стихов и рисунков, томного изыска, которым себя окружают. Наверное можно и так. Но мне больше по душе вчерашний человек на передаче «жди меня», который сначала обменял свою большую квартиру на маленькую, чтобы помочь многодетной семье, потом отдал и маленькую, кому-то больше нуждающемуся и ушел в дом престарелых, но не выдержав среди старух, тоскливых и сплетничающих, напился и попал в наркологическую лечебницу, а оттуда, снова напившись, в вытрезвитель, а выйдя оттуда, понял, что ему некуда идти, и ночевал на лестницах… А потом нашел сестру, которую не видел сорок лет, и оказалось при их встрече, что он теплый, умный, образованный, порядочный человек, просто не умеющий жить в современном мире, не имевший того жесткого ядра, которое в нашей жизни просто необходимо иметь, чтобы не оказаться в канаве. Удивительно противные правила жизни, которым он, не осознавая, не подчинился, жил как умел, и уже пропадал. И я вижу среди людей вокруг меня — этих, и радуюсь, что они еще не все повымирали или перебиты. И все-таки тому, вчерашнему, повезло! я был на миг счастлив от этого… хотя это случайное счастье, ясное дело.
И этот человек, если бы писал стихи, то эти стихи были бы другие, в них не было бы изысканной оболочки, которую я ощущал сегодня рано утром, пока читал. Пусть менее умелые, они были бы мне интересней.

Мне недавно сказал один человек:
— В тебе нет главной черты писателя. И художника тоже.
-Только одной?
-Не ёрничай… но без нее пропадешь. Ты не хочешь интересным быть для читателя. Зрителя.
— Ну, я рисую, пишу…
— Что ТЕБЕ интересно, то и рисуешь, пишешь. А о нем, сердечном, думаешь?
Я стал думать, что же я думаю о нем… Молчу, так усердно думаю…
— Вот видишь! Хоть бы историйку забавную рассказал… или анекдот из жизни. Чтобы ОН тут же себя узнал! Или тебя… Посмеялся. Сказал, покачав головой, — «надо же, как бывает! Как славно, смешно, забавно, пусть печально иногда… живут люди на земле!..» Вот это у тебя — что нарисовано, к примеру?
— Сломанные заборы… в степи. В желтой степи.
-После Берлинской стены… Поня-я-тно. Это люди могут понять.
— Нет, она тогда еще была. Когда рисовал, не думал о ней. Когда думаю, картинок не пишу.
-Отчего же сломал забор?
— Красивше показалось. Цельный забор скучен — повторяемость… Острый, выразительный элемент нужен.
— А, понимаю, намек на кресты!
— Да что мне кресты! И не христианин я…
— Значит, из этих… Хотя у них тоже кресты… и полумесяцы…
— Отстаньте, надоели. Мне это ни к чему. Степь желтая, сломанный забор, темнеющее небо… Ничего не хотел. Ничего!
-Дурак ты, братец! А люди хотят о себе узнать, как славно они живут на земле…
-Да пропади они пропадом!
-Так ты, братец, еще и негодяй…
-Да, да, да! Пропадите Вы — с заборами, без заборов…
-Жаль, жаль… ушли те времена…
-И вообще, не забор это! Элемент, конструкция, выражающая нечто внутреннее…
— Расстегнулся, наконец! Вот за это и не любят тебя, не читают. Конструкция. Нечто внутреннее. Ишь, Кафка нашелся…
— Ну, и шли бы Вы…
— Феназепам прими. Жаль, ушли времена… Тогда бы ты шел, шел, шел… по своей степи. А заборчик мы починили бы…
-Ага, понятно… Не тыкайте мне!
-Да ладно, кукситься не надо, мы добрые теперь. Только веселей смотри, как много забавного, особенного в жизни — в ЖИЗНИ! понял? Ну, ты же медик, к примеру, был… и потом сколько всего перепробовал, историй знаешь — завались… Бабы, например… они же как семечки, лузгаешь, лузгаешь… Люди хотят о себе смешное или забавное узнать!
-Плевать я хотел, жизнь, жизнь… Я вот… Степь. Песок. Забор. Ничего от вас не хочу.
-Оттого и не нужен никому.
— Ну, и хрен с вами. Отстаньте. Степь. Забор. Дерево в ночи. Фонарь, бледные лица…
— Вот, вот, алкаш… Сто лет пройдет, все будет так… пока Вас не изничтожат…

……….

……………

***
Мы часто говорим о способностях, о таланте. Любим при случае упомянуть, что, мол, многое имели, да не свершилось, не суждено… Чем ближе к концу, тем смешней эта болтовня. Только то, что совершилось — было, остальное… даже смешно говорить… Тени, проблески, задатки, надежды… — все истлеет, растворится в могильной жиже. Человек — то, что с ним было, произошло, сделано, продумано и выражено, рассказано хотя бы одному человеку, остальное – чушь собачья.
Человек – это все сделанное им, и гнилье в деревянном ящике.
……………
(Паоло и Рем)

http://markovich.photophilia.net/v/slideshowapplet.html
на весь экран
Оставляю только ссылку а рассуждения по поводу — слишком печальны для ЖЖ

………….
время истекло

……………….

……..
в конце концов, плохие не виноваты, что с ними так получилось — пусть повисят и они

…………
выдался часик — и решено: самые плохие репродукции ставлю — только час! Потом есть дела.

………………
Мы с Хрюшей.

…………….

……………..

//////////////

……………….

……………………

………….
Нового не сканирую. А самое старенькое вот такое, пусть повисит.

собирательство для будущего разбирательства, особо что касается вариантов…
……………….

…просто дальше помещать репродукции картинок и рисунков не могу, нет времени сканировать и приводить в порядок. Так что до осени — фотонатюрморты и очень немного прозы, на которой сейчас основные усилия, если не считать жару и увеличение народонаселения котят…

……………..
(((Вчера думал, почему при виде красивейших натюрмортов — тряпочки белоснежные, цветы — только что сорванные, с капельками росы на листочках… фрукты без червоточкинки… или красиво исчерчено-исцарапано якобы под старину, или … в общем — тошнит от всего этого.
Я уже говорил, в этих красотах есть свои пределы, и это для искусства в сущности симпатичный такой тупичок, отстой. Имеет смысл все-таки заниматься вещами бесконечными…
Примеры приводил — предельно красивого чеха Мухи с его плакатами, дальше не плюнешь… и мертвей тоже. И рядом плакат Тулуз Лотрека, мощный, живой…
Хочется снимать обычные, потерпевшие за жизнь вещи, и чтобы никаких красот — никаких, или просто отживший свое мусор… И чтобы драма, потому что жизнь вещей тоже драма, и когда связана с нашей, и когда оторвана, забыты, заброшены… и никакого романтического флёра… Техника у них, этих украшателей обывателя — класс, и мягкий угасающий свет… с моря, обязательно с моря… или освещение супер!- осветитель, отражатель, сменный объектив, не меньше десятка мега-пикселей… Но зачем все, если все равно противно… )))
Дело, конечно, в эстетике, а не в технике. В отношении к собственной жизни, без этого искусство все-таки повисает в воздухе.

Когда я учился в Тартуском Университете, философию нам преподавал Столович. Толстенький жизнерадостный малый, он занимался эстетикой. Даже написал книгу о том, что такое красота, объективное ли это свойство материи или так себе нечто. Сейчас бы сказали – виртуальное… Его тогда ругали, потому что… непонятно за что ругали, ведь он считал красоту свойством объективным. Зато он прославился на весь Союз, и даже второй философ, Блюм, завидовал ему, хотя занимался куда более важным вопросом — теорией революций. В отличие от эстетики Столовича, эта теория считалась серьезной наукой.
Мне, как и всем студентам Столовича, пришлось прочитать его книгу, иначе зачет повис бы в воздухе: толстячок не был мстителен, но обижался, если его труд не уважали.
Книга Столовича про красоту была жизнерадостным хорошо аргументированным бредом, но по сравнению с теорией революций все равно выигрывала, она была веселой и простодушной. И что-то у меня в голове оставила, хотя совсем не то, что хотел оставить Столович. Я так и не поверил, что есть такая «объективная красота». Но есть свойства — картин, текстов, музыки, которые в те или иные времена, а иногда это сотни и даже тысячи лет, у людей, чувствующих культуру (а кто это — вообще особстатья:-) вызывают ВОСТОРГ: кто говорит — дыхание перехватывает… а одна женщина убеждала меня, что при виде прекрасного что-то (или кто-то, может, автор?) хватает ее за горло и цепко держит…
В конце концов, я перестал думать обо всем этом, занялся более достойными делами, как тогда считал.
А потом вдруг начал писать, рисовать, и все равно не думал: мыслей при этих делах у меня в голове роилось удивительно мало, в основном чувства кипели-бурлили…
Потом я постарел, стал писать-рисовать реже, хотя умения прибавилось, но желание значительно остыло: когда что-то научаешься делать, то это не всегда хорошо… ну, как нельзя «научиться любить», хотя можно научиться «заниматься любовью», но это что-то совсем другое…
Теперь у меня появилось время думать, и я вывел для себя несколько свойств — одинаковых и для текстов, и для картинок, — вообще для любой «вещи искусства», и это были довольно простые свойства, присутствие которых в значительных количествах и вызывало во мне… Нет, не ощущение красоты, я по-прежнему не знаю, что это — вызывало необузданный восторг, потому что я был человеком далеким от размышлений, и еще более далеким от спокойного любования, разглядывания и всякого эстетизма — ВОСТОРГ! — и другого слова не подберу. Вчера я смотрел бой великого боксера Роя Джонса Младшего с хорошим боксером Гонсалесом, и то, что делал Рой, вызывало во мне точно такой же восторг, как чтение нескольких книг, которые я запомнил в жизни (а их было не более десяти)… или несколько фильмов, которые не то, чтобы понравились мне — понравились это ерунда! — через необузданный нерассуждающий восторг они вошли в мою жизнь и укоренились в ней, и я с тех пор с ними живу, как с самим собой. В книге «Монолог о пути» я назвал свойства, которые вызывают во мне восторг, и это вовсе не «красота»: красивенькие и довольно бессмысленные словеса, эффектные сравнения давно стали банальностью, и довольно быстро сейчас осваиваются рекламой, я в ней слышу такие перлы красивости, что лучше бы авторам писать голо-голо… или точно, прозрачно-точно… или до бессмысленности страстно… ну, не знаю, но Столович в моих глазах совсем съежился, хотя был довольно мясистый мущина…
Так вот, три слова я выделил для себя, и за много лет ничего другого не придумал. Товрческая вещь должна быть Цельной. И Лаконичной, что в сущности уже вытекает из цельности, без лаконичности никакая цельность не воспримется даже самим собой. Цельность и лаконичность — это свойства, которые требуются от творческой вещи, как исследования, в первую очередь самого себя, и тут уж не стоит велосипед придумывать, и до меня писали, и я с кого-то в своем «Монологе» явно содрал, хотя не знаю, с кого…
Ну, и Третье слово постепенно стало казаться даже лишним, потому что как бы вытекает из первых двух — это Выразительность. Что это такое, мне уже трудно сказать. И не успев сказать три слова, я тут же наткнулся на трудность, потому что есть «черный квадрат», который и цельный, и лаконичный, но выразительность его… она как бы лежит в другой области, удаленной от той, которой я воспринимаю картину. Написанная картина, если хороша, легко и без всяких усилий сначала вливается в глаз, она сама вливается, и никаких сложностей при этом не возникает, никаких там частей, противоречащих друг другу — она плывет и вплывает как единый кусок, со своим светом и своей тьмой, а потом… потом застревает где-то между глотательными мышцами, гортанью, началом пищевода сверху — и верхней частью грудины снизу — и это чувство бывает страшно утомительным и тяжелым, останавливает меня.
И все, спросит ночной читатель? И это все, что Вы можете сказать о красоте? Ну, довольно поверхностная картина, конечно. И картина с ее цветом, и слова, и звуки… — у них должны быть такие негладкие иногда шороховатые, иногда острокрючковатые части и стороны, которые, зацепившись за что-то внутри меня, приводят в движение вроде бы давно проржавевшие зубчики и шестеренки, и это внутреннее движение… оно распространяется на весь организм, и я начинаю вибрировать, дрожать, произносить что-то нечленораздельное но по-русски… плакать, — и потом чувствую — что могу наконец дышать полной грудью, как ни банально звучит, а именно — ею, полной… и уже не так, как раньше. Мне уже не скучно жить, вернее, скучность реальности пусть никуда и не девается, но не касается меня, меня! — и точка. Когда я в шестнадцать пил с братом спирт, то ощутил впервые примерно такой же отрыв, правда, он скоро кончился, а искусство… оно… (и так далее)
Да, черт возьми, Рой Джонс просто гений, и потому печально кончил свой путь в спорте, что ему стало чуть-чуть скучно, а это конец, конец… когда сам себе становишься чуть-чуть скучен, начинаешь разглядывать себя, искать в себе прыщи и старые срезы… в общем, думать о себе вместо того, чтобы безоглядно выкрикивать простые и страстные слова, или выливать на бумагу разные пигменты…
В общем, красота — вздор, вопросы вкуса нас не должны волновать… если мы сильны и безоглядны, то люди воспримут и ваш вкус, и ваши слова, и звуки и ритмы… И все само собой пойдет, само собой…

Ксерокс и Зося.

Любовь всю жизнь. Пока Зося не поест, Ксерокс сидит рядом, смотрит в окно…
Умер Ксерокс. Ушел в подвал, и умер. Я нашел его, положил в ящик. Мороз, он окоченел, черная шерсть заиндевела, а глаза — смотрят. Отнести подальше, закопать? Я не смог. Принес на балкон, положил сюда ящик, прикрыл. Пока холод, полежи с нами, Ксерокс. Каждый день выхожу на балкон, зову своих, и Зосю. Они пробегают мимо ящика, спешат к еде. А я говорю Ксероксу — «не думай, не оставлю твою Зосю, пока сам жив.»
Все понимаю, все науки прошел, знаю, что нет его, а все равно говорю. Для себя, наверное. Смысл жизни в том, чтобы поддерживать жизнь, пока силы есть. Сопротивляться холоду и тьме. Про вечную жизнь и райское блаженство — хуже не знаю вранья. Холод и тьма все равно победят. Но в их победе нет ни смысла ни значения, только равномерное распределение энергии в пространстве.
А потом будет снова взрыв. И в этой бессмысленности пульсаций тепла и холода больше смысла, чем в нашем бессилии и разумном осмысленном предательстве жизни, которое начинается с умных рассуждений… Так оно всегда начинается.

……………..

……….
Вот некоторые, вместо того, чтобы исправить дефект композиции, начинают наворачивать изыски… друг мой зритель, недоверчив буть и бдителен… (шутка)

………..
Со стаканчиком надо бы поаккуратней…

……….
Мне только что сказали, ах, если б Вы еще поаккуратней, почище… Знаю, знаю… Рекламные заставки мог бы делать, а что? Пробегаем мимо…

………..
Все-таки, хорошо, что есть ЖЖ, приходишь к выводу на пятый почти год его существования… Не то, чтоб черновик… но все-таки — «без косметики», тонировочки, рамочек и прочего антуража, поглощающего время… И ловишь себя на том, что слегка лицемеришь… и никогда не баловался, и оттого постоянный «нетоварный вид», как говаривал один недавно умерший приятель, он если выпускал одну фотографию в год из рук, так уж доделывал до крайности, так что и стул у него, и главный предмет, и тень где-то в углу сделаны были с одинаковой тщательностью… Суриковец, и тень давно умершего педагога Чистякова, когда и сам натурщик и тряпочка на его бедрах сделаны с одинаковой тщательностью были… Такая эстетика. Есть совсем противоположная, скажем, Моро, который говаривал своим ученикам — кстати, Матиссу, Марке, Вламинку… — «пишите с грязцой» (при этом сам был аккуратнейший символист… великий педагог)
Все-таки, второй подход мне родней кажется, хотя безумно сложно казаться чуть расхлябанным, свободным, случайным… — и при этом чтоб все в сущности на месте было, а за бархатом драпировок — жесткая и сильная основа… как у великого Ватто, да-а-а.
Но я разболтался, надо удалить… Еще пару картинок, и я ухожу, извините. Пока прохладно, надо бы заняться текстом…

……….
Простите, что не «вылизываю дочиста», вот Вам букетик чуть красивше, на большие красоты неспособен я…

……………
От академических салонных красот красивейших букетиков, хрусталя, чистейших тарелок, отмытых сияющих фруктов, всего этого антуража — слегка тошнит… Наверное, так тошнило художников 19-го века от слова «академия»…
Интересно, что каждое новое дело, относительно новое, конечно, ведь фотография новей живописи по времени — изобретает свою «академию», свой лоск и возвращается к той эстетике, против которой были еще Сезанн, Гоген… да что вспоминать. Цветочки…
Жизнь цветов коротка, та же драма, что и жизнь человека, к тому же нами укорачивается. Драма — везде, ее не надо искать, она рядом.

……………

…………………..
Без изыска, с сомнительными придумками. Простите, бегу.
Детали потом.

………………..

Люди могут привыкнуть к очень необычным вещам, но им для этого необходимо — ВРЕМЯ. Этого понимания обычно нет у молодых устроителей собственных и чужих жизней, знаю по себе.

……………
и для начала довольно глупый натюрморт, на который я получил уже глубокомысленный отзыв в одном из хороших журналов — ах, как небанально, банан — и соевая приправа! Выбирая бутылочку по цвету, как-то не подумал о вкусовых сочетаниях, приправа отличная, но соленая, жуть! А я-то мучился, что бутылочку бы побольше по размеру… Оказывается, вкус для натюрморта имеет значение!
Вчера под настроение обругал милейшего человека А.Пятницкого (который, правда, сам отчаянный ругатель, но все равно не стоило…) и читатель ЖЖ справедливо меня упрекнул. По содержанию же беседа была глубокомысленной и полезной, в конце философы выразили понимание того, что их понимание остается невостребованным обществом, которое развивается или делает что-то подобное крайне неразумным способом. Но что нужно быть готовым к тому, что спросят… Ах, если б… Если спросят, то как Сократа, — протянут яду.