День: 02.07.2013

……………
Ну, да, не люблю «авангард» , и в первую очередь за его «показушность», театральность, или хуже того — склонность к эпатажу. И за уверенность, что все «уже сделано», а они вот «делают новое». Насчет того, что все сделано. Как-то сказал мне Женя Измайлов, в ответ на то, что 20-ый век облазил уже все щели и тупики. «Всё только начали, а по-серьезному еще предстоит…» Примерно так, за точность не ручаюсь. Так что хороших поэтов и писак, и художников тоже никто отменить не в силах, потому что у них не мыслячество и выдумки, подобные всяким библиографическим карточкам, а путь в глубину, погружение в те внутренние процессы, отражением которых и является искусство. Что ни придумывай, как ни «мысли», а вот как собирается из подсознания и сознательно образ в голове, вот так он собирается и на холсте, поэтому тут ничего законченного быть не может, каждый новый человек, если внутри себя не слишком уж стандартно устроен, если вынесет свое внутреннее на лист, то и может стать интересным, а думать тут не о чем, хоть голову сломай, ничего не придумаешь — делай как чувствуешь, и старайся в этом погрязнуть насовсем. Смайл, потому что эти вещи серьезно писать нельзя вот так, за пять минут. Уберу, как прочтете.

/////////////
Мне подарили эту крошечную копию одной из химер всемирно известного Собора в Париже, и я сразу полюбил ее, гениальная скульптура, она не просто интересна с любой стороны, как и должна быть талантливая вещь, но и бесконечно разнообразна во всех ракурсах. Не смею говорить про родство, но моя симпатия к ней с годами не исчезла, наоборот, я открываю в ней все новые черты, которые мне близки и понятны.

/////////////////
Если нет обратного воздействия прозы на личность автора, то писать нет никакого смысла. И тут не просто «самоисследование» (главная роль искусства, возбуждение далеких ассоциаций), но и малозаметное подспудное преобразование личности, а что может быть важней?..

……………………….
Фотография провоцирует 🙂

………..

Если приглядеться, то и за пристрастием к простым схемам причин и следствий стоит не только рациональное начало. Я с большой настойчивостью, с юности, стремился представить все происходящее в мире… и во мне, конечно — во мне! — как развитие единой первопричины. Я считал, что должен построить систему своего мира. С этого я и начал, лет в пятнадцать. Я чувствовал бы себя спокойнее, уверенней, если б мог видеть, следить за тем, как единое начало — мысль, закон, правило, формула или афоризм — проявляется во всех моих поступках, как частное выражение общего принципа. Я бы мог сказать себе — мне ясно, я понял! Я вполне цельный человек!..
Я был наивен и слишком упрощал, но не в этом даже дело. Я искал общее начало не там, где оно было.
И не получилось, не могло получиться. Я был разочарован разнородностью своего строения. Я сбил в одну кучу все экстравагантное, сильное, выразительное, необычное, что возбуждало во мне интерес к жизни, которая еще впереди. Я не думал о том, какой же я, и что во всей этой мешанине на меня похоже. Я конструировал идеал.
Я боялся противоречий неразрешимых, то есть, невыразимых. То, что выражено — освоено; если понимаешь, значит сможешь как-то примирить в себе… или примириться. Серьезное творчество — продукт примирения, выражение цельности, часто единственной, которую художник может собрать, накопить, выжать из себя. Я не говорю о таких, как Рубенс, Коро или Ренуар, гармоничных, устойчивых во всем. Я имею в виду таких, как Гоген, Ван Гог… или Зверев, Яковлев… Независимо от масштаба таланта, для них искусство почти единственное выражение той цельности, которой на жизнь им не хватило. Я не говорю о морали, для меня это скользкий лед, я имею в виду соответствие масштаба поступков, отношений и вообще всей личности — творческому результату. Одни просто и естественно распространяют свою цельность на всю жизнь, другие достигают ее на отдельных вершинах тяжелой творческой работой, в картинах, книгах… и совсем не способны поддерживать тот же «уровень» в жизни. Мне смешно, когда говорят о бессмертии души. И вовсе не потому, что я материалист, хотя и это важно. Под конец жизни наша душа — пусть будет это слово — настолько обременена, отягощена, что ясно: она «не рассчитана» на вечность, а только едва-едва выносит земную жизнь и к концу ее не менее истрепана и истерзана, чем тело.

………………
сегодня оно одно, завтра другое, а с каким настроением писалась, даже не помню.