//////////////////
Книгу под названием «ЖДАТЬ» (женского рода одуш. сущ.) так и не написал (книгу про жданье, самое напряженное чувство), а про книгу неудач еще мечтаю, без нытья, разумеется, а со смешливым но кропотливо-точным анализом в духе теории катастроф, смайл, но не совсем.
////////////////////
Отслужили свое братцы, давно не пишу маслом, но выбросить не могу, со мной доживут. А вернуться к маслу не хочу, уж слишком легко мажется…
Кому-то нравится, и мне — много лет, а теперь не хочется.
////////////////////////
Подаренная парижская химерка полюбилась, в ней увидел себя, а это важная черта любви интроверта.
И любопытство к жизни, кажется, удалось изобразить на этой фотке, которая по стандартным представлениям фото-натюрморт, но я называю их — «неморты»
Подглядывание за жизнью. Вернее — по-глядывание, посматривание…
Как говорил мне один замечательный художник — «не зырь, не глазей — посматривай, точней получится, общее схватишь, ненужное не заметишь…»
///////////////
/////////////
Декабрь восьмого года новейшей эры…
Гуляя по этажам, ничего не имел с собой, кроме часов со странным названием Japona за 50 рублей, но ходили несколько лет исправно.
Смысла в дорогих часах не вижу, точность? — кому нужны секунды… или пропущенные часы за месяцы бездействия, для чего — считать потерянное время?.. Когда старенькие начинают спотыкаться, стрелки друг с другом слипаются… кладу на полку, но выбросить не решаюсь — еще тикают иногда, живые… Решил на лестнице оставить. Нет, вернулся и взял, оставленные вещи как оставленные люди, прочно в памяти застревают.
Заглянул после нескольких лет в «Вегон», есть такой онлайновый журнал — обнаружил тех же, и это радует — что живы.
Немного огорчил Art который гуляя по книжному магазину, сделал вывод, что литература для понимания жизни перестала быть нужной. Ну, если жизнью считать то, о чем пишет Ксения Букша (и хвалит ее старый, но бегущий за волной Житинский), то да — перестала, конечно. Задачи хорошей литературы (на мой вкус, конечно) все те же. Задачи, которые стоят перед изо-искусством вообще в стороне, как были, так и остались, связано, наверное, с тем, что более древние слои мозга затрагивают, а слово часто спешит «отметиться»… Для писателя куда больший соблазн «скурвиться»… Или мне кажется?..
Впрочем, пишу о том, чего не понимаю. Когда-то, лет двадцать тому назад ехали из Пущина с Андреем Битовым (показывал ему рассказы) и он, рассказывая про власть («мафия, мафия!») сказал почти шопотом — «главное, не скурвиться…» чем меня просто поразил: я и не представлял, что такая проблема существует…
