Ассорти2 ( 24072015, Хисари)

Автопортрет средних лет. В зеркало не смотрю, истинное положение дел не интересует, а только восприятие и ощущение от самого себя, здесь оно уж слишком благостное, на мой вкус 🙂 ........................... Пастели - "Подвалы", серия 80-х годов. В России можно только в подвале жить, если совсем честным быть, да. Так я думал в 70-80-х, так думаю и сейчас. А уезжать никогда не хотел, нет у меня веры в "другой мир" - по большому счету мир везде одинаков, можете сколько угодно говорить мне о различиях - везде рождаешься и везде умираешь, и везде одинок, если требователен и честен. Это вопрос не истин и не законов, а внутреннего самоощущения, я о своем, вы мне - о своем... и расходимся как в море корабли... ну, гадость эти слова, густая гадость, потому что... потому что слова... ............................. Бананы педанта. Люблю больше всего не истину, не правду, не артистизм - а точность, то есть, верность собственному чувству. Ну, да, оно, чувство, несколько многообразней, но простые "модели" тоже что-то отражают... если не с головкой в них сидишь. Оттого я не люблю всякие черные квадраты, особенно под старость невзлюбил - чернота должна быть насыщена светом, а свет содержит в себе и черноту... ................................ Дама с собачкой. ................................. Январская оттепель за окном десятого дома, где Перебежчик зверей кормил. Я благостные тексты о зверях не люблю, их жизнь не менее драматична, чем наша. Проникся уважением к Пикассо, гениальному пижону, который приблизив намешливую морду к картинке какого-то абстракциониста, кажется Кандинского, спросил - "А где же здесь драма?.." ................................ Картинка такая большая есть, не люблю ее за слишком наглый цвет... Висела в кухне много лет. Хотел убрать, спрятать или отдать желающим, но ленился, какая в конце концов разница, что тут висит, редко по сторонам смотрю... Но внезапно проникся жалостью к ней, как к больному ребенку, который может быть ужасен, надоедлив, капризен... но если нет перед ним простора, будущего нет, то жалости всегда достоин. Сейчас не помню, где она, кому отдал... или по-прежнему в доме, в котором больше не живу... Это беда, беда эгоиста - привязываешься к себе, ругаешь, проклинаешь... и жалеешь, а картинка ведь часть тебя в себе носит, пусть не лучшую, но часть... .................................. Цветки. Вообще-то я такое изобилие не люблю, мой идеал - отдельный цветок, отдельный и одинокий во всем мире... как у Володи Яковлева иногда получалось, все хорошее - оно иногда, и то хорошо, если хотя бы иногда случается... А эти цветки исключение для меня.

ВЕЛИКОЕ ИСКУССТВО!..

Два парня, будущие гении, их звали Ван Гог и Поль Гоген, что-то не поделили. Мнения зрителей, наблюдающих эту историю, разделились - одни за Вана, другие Поля поддерживают. Вана защищают те, кто видел американский фильм, в котором он, до удивления похожий на себя, мечется - не знает о будущей славе, досконально рассказывает про картины, по письмам брату, и отрезает себе ухо в минуту отчаяния. Он так встретил этого Поля, так принял в своем доме в Арле!... а тот, безобразник и бродяга, заносчивый силач. "И картины писать не умеет... да! - так сказал мне один интеллигентный человек, сторонник Вана, - они у него уже цвет потеряли и осыпаются..." Тут на него наскочил один из лагеря Поля и, с трудом себя сдерживая, говорит: "Мне странно слышать это - осыпаются... а ваш-то, ваш... у него трещины - во!" - и полпальца показывает. А тот ему в ответ... Потом, правда, Ванины поклонники приуныли - смотрели фильм про Поля, французский, и некоторые даже не знают теперь, кто прав. А нам это так важно знать... Вану страшно и больно, он выстрелил себе в живот, уходит жизнь беспорядочная и нескладная, несчастная жизнь. Все эскизы писал, а до картин так и не добрался. Но это он так считал, а эти-то, болельщики, они же все знают наперед, все!... им чуть-чуть его жаль, в неведении мучился, но зато что дальше будет - ой-ой-ой... мировая слава... гений... Что Поль, что Поль... На своем дурацком острове, полуслепой, художник называется, умирает от последствий сифилиса или чего-то еще, тропического и запойного... - Он нормальный зато, Поль, и жену имел, пусть туземную, а ваш-то Ван просто псих, уши резал и к проституткам таскался... Представьте, идет такой спор, хотя много лет прошло, умерли эти двое. Ну, и что, если давно. Смерть весьма нужное для славы обстоятельство. С живыми у нас строже, а мертвые по особому списку идут. У них льготы, свое расписание... И все-таки важно их тоже на своих и чужих поделить - Ван, к примеру, ваш, а Поль - мой... И вот болельщики, собравшись густыми толпами, валят в музеи, смотрят на Ванины и Полины картины, которые почему-то рядом... - и молчат. Думают: - ... Ван все-таки лучше, - обожает труд, руки рабочие и башмаки... А Поль - этих бездельниц таитянок, с моралью у них не того... - ... Нет, Поль, конечно, сильней, он с симпатией жизнь угнетенной колонии изображает... к фольклору ихнему уважение проявил... Сзади кто-то хихикает - "мазня... и я так могу..." Болельщики хмурятся, шикают, все понимают, как же - смотрели, читали... Вот если б им похлопать гения по плечу - "Ваня, друг, держись, мировая слава обеспечена..." Ах, если б им жить тогда... Тогда... А кто кричал тогда - "бей их..."? А потом шел в музей - постоять перед Лизой...