моментальный ответ (супервременное)

Люди - да, большое жизненное разочарование, - столько природой дано, а как это реализуется, применяется?.. Не злоба, не самолюбие ущемленное, даже не тоска - просто огромное разочарование... Но хуже, чем холод и темнота, ничего не знаю. Если не считать, конечно, собственного бессилия, захватывающего всё - начиная от холода и темноты и кончая творческими делами. Если уж говорить всерьез, а не шуточки про толпы гениев, супергероев и "культовых" личностей - что-то не вижу... А в общественной, социальной жизни, Вы спрашиваете? Мало знаю. Разве что вот... К счастью, не доживу до той России, которая останется без нефти и газа, и (как обычно сейчас к зиме) будет не готова... Не потому, что останется, а потому что, похоже, будет как всегда... Не смайл.

Не столько, сколько…

............ Не столько - для зрителя, сколько - для автора. (Одна из страниц моего журнала на Фотодоме.) Из области самоисследования, окружающим не очень интересно. Но вот что интересно - СЛУЧАЙНЫЕ подборки содержат нечто, о чем автор вроде бы знает, но чтобы так ясно и четко... Редко бывает.

Фрагмент повести «Паоло и Рем»

Рем и натюрморт Но вот он, наконец, заметил то, что всегда останавливало его, выметало из голову мусор, и он становился тем, кем был на самом деле. Вдруг увидел, да. Он другим совершенно взглядом, будто только что прозрел, разглядел на столе несколько старых, грязных, небрежно брошенных предметов - тарелку, бутылку, полотенце, несколько картофелин на кучке шелухи, кусок бурого мяса… со срезом, неожиданно свежим и ярким... и бутылку, возвышавшуюся... она уравновешивала тяжесть и весомость горизонтали блюда... Бутылка поглощала свет, а блюдо его излучало, но и само было подвержено влияниям – в первую очередь, тени от бутылки… Темно-фиолетовая, с расплывчатыми краями, эта тень лежала на краю блюда, переливалась на полотенце, на сероватую почти бесформенную массу, в которой Рем ощутил и цвет, и форму, и складки, давно затертые и забытые самой тканью... Вообще-то он каждый день это видел, но не так, не так!.. Теперь он обнаружил рядом с собой, на расстоянии протянутой руки, живое сообщество вещей. И тут же понял, что сообщество только намеком дано, пунктиром, едва проглядывает… В нем не было присущего изображению на холсте порядка. Бутылка назойливо торчит, полотенце только о себе да о себе… картофелины делают вид, что никогда не слышали о блюде... Он смотрел и смотрел, потом осторожно придвинулся к столу, подумал, взял одну из картофелин и положил на край блюда, объединяя массы... Слегка подвинул само блюдо, переставил бутылку, поправил полотенце, так, чтобы стала видна полоска на ткани… Снова отошел и посмотрел. Что-то было не так, он не слышал отчетливого и ясного разговора вещей. Тогда он подошел в старому темному буфету у стены, с зеркальными дверцами, и из хлама, который валялся здесь давно, наверное, с тех пор, как умерла Серафима, вытащил небольшой потемневший плод, это был полувысохший лимон. Он взял нож с короткой деревянной ручкой и длинным узким лезвием, охотничий нож, и с трудом подрезав кожуру обнажил под ней небольшой участок желтой мякоти, светлую змейку на сером фоне... И осторожно положил лимон на край блюда, рядом с картофелиной... нет, чуть поодаль... И отошел, наблюдая, он весь был насторожен, само внимание, прикрыл веками глаза и постоял в темноте. Сквозь веки слегка пробивалось красноватое и розовое, кровь в мельчайших сосудах пропускала свет, он всегда восхищался этой способностью кожи... И внезапно распахнув глаза, уперся взглядом именно туда, где расчитывал увидеть главное, чтобы сразу решить - да или нет! Нет! Все равно не сложилось. Он покачал головой - пора, с натюрмортом еще много возни, подождет, а до Паоло нужно, наконец, дойти, ведь обещал!