из серии пакетиков полупрозрачных

................ То, что в пакетиках таится, мусор или лепестки роз, неважно - не скрывает своего желания оставаться в полузакрытости, что и привлекает.

И Н Т О Л Е Р А Н С

Первый рассказик был - "Без штанов" А второй называется ИНТОЛЕРАНС Раз в год он приходит и небрежно говорит: -Ну, прикончил я свою повестуху... Он пишет давно, и в молодости несколько стихотворений напечатал. Теперь работает кочегаром, чтобы видеть народ и всегда находиться в самой его гуще, это дает ему материал для романа. Он уверен, что роман никогда не напечатают, в нем много матерщины, судя по отрывкам, которые он читает мне. Впрочем, времена меняются, похоже, напечатают его роман как схлынет мода на эмигрантов... - Я должен передать всё как есть, - он говорит сумрачно. Всю великую правду жизни он хочет бережно перелить в свое произведение, не потеряв ни капли. Может, тогда рукопись стоит полить водкой, для полного правдоподобия?.. Я, конечно, ничего подобного не говорю, мы пьем чай и молчим. Если я возражаю ему, он сразу начинает - "Ваши Хемингуэи... а мы... русская литература..." - и продолжать бессмысленно, он будет талдычить о гибели русской традиции, о еврейских влияниях... балансировать между мнимой ученостью и нерассуждающей ненавистью ко всему нерусскому. Трудно сказать, откуда это у него, да и зачем мне разбираться в делах безнадежно уязвленной души... Мы пьем чай и молчим. Сегодня мы уже слегка схватились, и он разрывается между желанием почитать и враждебностью. Я вижу, рукопись отопыривает его карман, но молчу - не хочу, чтобы читал. Его и тянет сюда, и отталкивает всё, потому он приходит раз в год, когда прикончит очередную повестуху. Не гнать же его, пусть сидит. Он смотрит на картину, изрекает - "Утрилло..." Это, конечно, не Утрилло,но я молчу. Наконец, он не выдерживает, вытягивает рукопись из кармана, небрежно говорит: -Хочешь, одно местечко почитаю... Что делать - читай. Он долго бубнит про пьяную ссору, про несчастных людей... Всё так, а прозы нет. Нет звука, слова затерты, взгляд сонный... я уж не говорю о жизни, в верности которой он клянется. В жизни всё гораздо страшней - там и запах, и воздух, и цвет, и объем... и наши боль и страх... А у него - плоские печатные буквы, нечеткие слова. Слова могут много, но у них свои законы, пространство, путь к людям. Ну, можно ли так - напролом, бездарно повторять и повторять жизнь?.. Он кончает главу. Я говорю: -Послушай, напиши про пепельницу... Он только рычит в ответ. -Хочешь, расскажу историю?.. В одном городе жила старушка, у нее сын в Израиле, и вот она, наконец, отбросив сомнения, собралась к нему жить. Вещей у нее один чемодан, зато есть картина. На ней овраг, сиреневые цветы, над ними небо, тусклое, суровое... Напоминает наши края, и старушке эта картина обязательно нужна в чужой стране. К тому же, картину любил покойный муж. Но с картинами сложно, давай, говорят, разрешение, чтобы черным по белому - в ней ничего ценного для отечества, или чек, подтверждающий, что куплена в простом нашем магазине, где, тем более, ничего ценного. С разрешением она опоздала, завтра лететь, значит, нужен чек и печать на нем. В городке есть небольшой кооператив, там продают кое-какие картины, не такие, конечно, ценные, но тоже живопись. Старушка идет туда, просит, умоляет - сделайте так, будто я у вас свою картину купила, заплачу. Хорошо, согласны они, и договорились на следующее утро, день отъезда. - История банальна, - хмурится мой писатель, - к тому же я специалист по грубым мазкам, а это пастель какая-то... - Послушай, что дальше было. В ту ночь, в предрассветный зловещий час кооператив сгорает дотла. Но печать, - ты спросишь, - печать-то, конечно, жива, зачем ее было оставлять?.. Печать и касса - да, каждый день уносят, никогда не оставляли. А на этот раз - оставили. Председатель после разговора со старушкой чувствует тошноту, боль за грудиной... тут же примчалась скорая, и увезли надолго. Жена в заботах и панике унести печать забыла, двери заперли - и печать сгорает! И теперь старушка не может забрать любимую картину с собой. - Ну, ты даешь... От твоей истории мертвечиной несет, сюжетик надуман, притянут... это не жизнь, а выдумка! - Представь себе, чистая правда - было. Дальше еще чудесней. Старушка в отчаянии хватает картину, чемодан, и едет к самолету. Она решила напролом, на авось - вдруг пропустят. Она и не скрывает картину, держит перед собой. Ты ведь знаешь, безнадежный случай. И денег нет у нее, так что никаких подкупов быть не может. И вот она подходит со своим чемоданом, картиной... обычные вопросы, ответы... И ни слова о картине - скользнули взглядом и пропускают. И она летит, с ней любимая вещь, она счастлива, что увидит сына. - Странная история, состоящая из случайностей и небылиц. - Это жизнь. Он даже не спорит, презрительно хмыкнув, напяливает пальто, нахлобучивает кепку на упрямую голову. Я выхожу с собакой и провожаю его до угла. Он идет, сосредоточенный и обреченный, добровольный раб своего нелегкого занятия, хмурого дела. - Ну, прощай... - Нет, погоди... Теперь я вижу, его задело. - Что за дела с этой старухой? - Никаких дел, обычный случай. Для старушки любимая картина, для таможенника простая фотокопия. Они же дело знают. И ничего не надо было, ни кооператива, ни пожара, ни инфаркта, ни страхов этих... - Ну, это не жизнь, одно воображение... Пока. Он, махнув рукой, уходит. Я возвращаюсь домой, выкидываю его окурки, мою стаканы,и думаю о том, какое странное занятие мы с ним выбрали...

Любовь, любовь

................. Путешествуя по Интернету, я наткнулся на журнал, целиком посвященный натюрмортам. Обрадовался. Но он оказался таким гламурным, таким красивеньким, что мертвого мертвей... И я начал помаленьку хулиганить. И они меня выгнали. Терпение у них лопнуло на этих валенках. Они были началом моего дальнейшего падения, - пошли грязные углы, мусор разный и т.д. Веселое было время...

The Talk

//////////////////// Наиболее часто встречающееся название картинки. Устроители выставок спрашивают - "а как же этикетаж?.." Название... это проблема, черт его знает, как называется. Но есть несколько слов, которые объяснять не нужно - "Прогулка" "Разговор" "Ужин"...

Фонари

.......... 1985-ый год. Домашняя выставка на Каляевской у Лены Калмыковой. Открытый дом. Приходили люди.

Характеры

................ На этой ноте закончим выборку из серии "Характеров" Удачи в текущем дне!

Большая книга о котах и кошках

Была у меня такая идея - написать книгу, историю всех котов и кошек, которых знал, и они друг друга знали, и это была бы книга со многими лицами - фотографиями, рисунками - история многих поколений... Но пока только фрагментами, уж слишком печальная история получается.

А это Туся

................ Подруга Симочки, теперь одна, хотя кругом много кошек. Ей тоже 16, она много знает о жизни, а знание, как известно, радости не приносит...

Симочка и Кася

Любимая пуговица Симочки, много лет с ней играла. Умерла в 16 лет. А через месяц к нам пришла Кася. Соседка говорит, это Симочка вам ее послала. Жаль, что не верю.

Молодой Хокусай

...... Впервые убежал из дома через форточку, сложный путь, собирался долго, убежал быстро, попал в подвал, а это целый мир... Вылезает, а кругом еще шире, больше, выше, интересней... страшней...

Молодость друзей

............ Жили два друга, серый Султан и черно-белый Хокусай. Вот они на форточке, защищают дом от врага (который потом стал другом, это был Борис) Хокусая уже нет среди нас, а Султан старый толстый кот, растерял свой гарем, но иногда приходит в гости, живет за крейсером Авророй, заброшенной котельной, его любит охранница Люся Иванна, кормит и теплое место устроила. Так что жизнь наша черно-белая...