Рубрика: Uncategorized

Провал Бориса!


…………….
Для незнающего подоплеки ничего особенного, две кошки за едой. Для понимающего за этим — драма. Черный — маньяк Борис, который не раз покушался на невинность нашей крошки Гюльчатай. Не раз изгнанный из дома, злодей снова прокрался к нам, полакомиться сайкой… и в надежде, конечно, что встретит нашу девушку дома. Гюльчатай же проводит время на лестнице, знакомится с обстановкой у мусоропровода. И Борис наталкивается на тетку Мистраль, которая давно котов не боится, а этого наглого Бориса терпеть не может. Жаль, что нет видео, я бы показал Вам, как после обмена взглядами Борис медленно отступает, и даже не притронувшись к еде, делает вид, что у него дела, дела… И след простыл!..

Первый учитель


……………….

Помню, как в первый раз увидел его: он не вошел, а бесшумно вкатился в аудиторию – маленький, коренастый, в старомодном пиджаке, широченных брюках. Он показался мне карликом, с зачесом на лысине, вздернутой головой, светлыми пронзительными глазами… Он ни на кого не смотрел, а только куда-то перед собой, и говорил скрипучим ворчливым голосом. Он постоянно кого-нибудь ругал в своих знаменитых отступлениях, а лекции читал ясно, умело. Он предлагал мне понимание, результат усилий многих гениев и талантов, и я жадно впитывал это знание.
Помню, как впервые явился к нему, чтобы работать на кафедре. Он брал студентов и относился к ним серьезно, как к сотрудникам. Он сидел на диванчике, опустив очки на кончик носа, читал. На столе перед ним возвышалась ажурная башня из стекла, в большой колбе буграми ходила багровая жидкость, пар со свистом врывался в змеевидные трубки… все в этом прозрачном здании металось, струилось, и в то же время было поразительно устойчиво – силы гасили друг друга. А он, уткнувшись в книгу, только изредка рассеянно поглядывал на стол.
– Вот, пришел, работать хочу…
Как он обрадовался!
– Это здорово! – а потом уже другим голосом добавил, склонив голову к плечу. – Что вы хотите от науки? Ничего хорошего нас не ждет, мы на обочине, давно отстали, бедны. Но мы хотим знать причины…
Он вскочил, сложа руки за спиной, зашагал туда и обратно по узкому пути между диваном и дверью, то и дело спотыкаясь о стул.
– То, что мы можем, не так уж много, но зато чертовски интересно!
Я помнил его лекции – каждое слово: он выстраивал перед нами общую картину живого мира, в ней человек точка, одна из многих… Наши белки и ферменты… они почти такие же в червях и микробах, и были миллионы лет тому назад… В нашей крови соль океанов древности… Болезни – нарушенный обмен веществ…
– У меня две задачи, – сказал он, – первая… – И нудным голосом о том, как важно измерять сахар в крови, почетно, спасает людей… – Повышается, понижается… поможем диагностике…
Я не верил своим ушам – ерунда какая-то… больные… И это вместо того, чтобы постичь суть жизни, и сразу все вопросы решить с высоты птичьего полета?.. Значит, врал старик про великие проблемы, что не все еще решены, и можно точными науками осилить природу жизни, понять механизмы мысли, разума…
Он искоса посмотрел в мое опрокинутое лицо, усмехнулся, сел, плеснул в стакан мутного рыжего чая, выпил одним глотком…
– Есть и другое, – он сказал. – В начале века возник вопрос, и до сих пор нет ответа. Мой приятель Полинг хотел поставить точку, но спятил, увлекся аскорбиновой кислотой. Зато нам с вами легче – начать и кончить. Почему люди не живут сотни лет? Важно знать, как долго живут молекулы в теле, как сменяются, почему не восстанавливаются полностью структуры, накапливаются ошибки, сморщивается ткань… как поддерживается равновесие сил созидания и распада, где главный сбой?..
К концу он кричал и размахивал руками, он всю историю рассказал мне, и что нужно делать – он все знал, осталось только взяться и доказать.
– Гарантии никакой, будем рисковать, дело стоит того! Согласны?
– Да!
– Посмотрим, что у нас есть для начала.
Через два часа я понял, что для начала нет ничего, но все можно сделать, приспособить, исхитриться… Теперь уж меня ничто не могло остановить…

Альбом кошек и котов — 400 изображений

http://www.radikal.ru/USERS/danmarkovich/koshki—i-koty—cats-?pg=1

Друзья, я собрал на этом быстром сервере альбомчик кошек и котов в разные моменты их жизни, 400 фотографий, они доступны. Это изображения двух размеров — 500-600 пикселей и 900-1200.
Вторые — более-менее приличный размер и как-то распечатываются.
Есть рисунки, живопись (немного) с обязательным присутствием кошек на них.
Из-за моей вечной спешки неминуемы повторы (изображения разных размеров, варианты, мелкие исправления, обработки и т.д.), надеюсь, что они не испортят Вам настроения. Может быть, я еще доберусь до этого материала, но обещать не могу.
Тем, кто любит зверей, кормит, лечит и спасает их, посвящаю эту коллекцию.
………………
В более вычищенном виде некоторые из них появляются в «Фотодоме»
http://www.photodom.com/photographer/dan67
В «Иероглифе»
http://hiero.ru/Markovich
кошек нет, там другие изображения.

старенькое (вспомнилось что-то)

С И Л А

Мой приятель мечтал о большой силе. Знал всех силачей, кто сколько весит, какая была грудь, и бицепс, сколько мог поднять одной рукой, какие цепи рвал… Сам ничем для развития силы не занимался — бесполезно…— он махал рукой и вздыхал. Тощий болезненный мальчик. Но умный, много читал, все знал про великих людей, про гениев, уважал их, но силачей любил больше всех гениев, ничего с этим поделать не мог. Часами рассказывал мне об их подвигах. Он знал, насколько нога у Поддубного толще, чем у Шемякина, а бицепс у Заикина больше, чем у Луриха… Рассказывал об этом, как скупой рыцарь о своих сокровищах, но… ничего не делал для своей силы.
Все равно бесполезно — говорил, и вздыхал.
Как-то мы шли мимо спортивного зала, и я говорю — «давай, посмотрим…» Он пожал плечами — разве там встретишь таких силачей, о которых он любил читать. «Ну, давай…»
Мы вошли. Там были гимнасты и штангисты. Мы сразу прошли мимо гимнастов — не интересно, откуда знать, какая у них сила, ведь ничего тяжелей себя не поднимают. Штангистов было двое. Парень с большим животом, мышц не видно, но руки и ноги такие толстые, что Поддубный позавидовал бы. А второй небольшой парнишка, мышцы есть, но обычные, не силач, видно сразу. Они поднимали одну штангу, сначала большой парень, потом маленький, накатывали на гриф новые блины и поднимали снова. Я ждал, когда маленький отстанет, но он не уступал. Наконец, огромный махнул рукой — на сегодня хватит, и пошел в душевую. Похоже, струсил… А маленький продолжал поднимать все больше железа, и не уставал. Наконец, и он бросил поднимать, и тут заметил нас.
— Пришли попробовать?..
Мы покачали головой — не силачи.
— Хочешь быть сильным? — спрашивает он приятеля.
— Ну!
— Надо есть морковь — это главное.
— Сколько?
— Начни с пучка, когда дойдешь до килограмма, остановись — сила будет.
Он кивнул, и ушел мыться.
Мы вышли. Приятель был задумчив всю дорогу.
— Может, попробовать?..
— А что… давай, проверим…
Но надо же как-то сравнивать?.. что можешь сейчас и какая сила будет после моркови… Мы купили гантели и стали каждый вечер измерять силу, а по утрам ели морковь, как советовал маленький штангист. Через месяц выяснили — сила, действительно, прибавляется!.. Но я все равно бросил заниматься, надоела морковь. А приятелю понравилась, и он дошел до килограмма! Правда не скоро — через год. К тому времени он стал сильней всех в классе, и сила его продолжает расти… Но что делать дальше, не знает — можно ли есть больше килограмма, или нужен новый способ?..
— Надо бы сходить в спортзал,— говорит,— найти того малыша, пусть посоветует…»
Наверное, придется.


………………….
Из архива Хокусая. Султан уже знает, как приходить-уходить, а Хокусай только учится. НЕ методом проб и ошибок, а путем длительного многократного наблюдения. И с первой попытки ошибок не делает, а то, что не смог увидеть, снова одолевает наблюдением на этапе.
……………..
(без связи далее)

Не отнимай время у людей, если тебе нечего сказать. Нечего сказать — хорошо сказано! Но не совсем справедливо. Ведь каждому надо что-то рассказать, потому что имел время подумать. А если вообще не думал, то и об этом хочется поговорить. Мне нужно вам кое-что доверить. Это не стихи. И не песня. «Вы хочете песен — их нет у меня…» Дальше?… «На сердце легла тоска…» Или по-другому? Не помню уже… Вообразите, вчера была осень. Сегодня просыпаюсь — за окном зима. Градусы те же — около нуля, а пахнет по-новому, воздух резок и свеж. На фиолетовых листьях барбариса тонкие голубые кружева. Запахнешь куртку, выйдешь в тапочках на снег, как на новую планету — и обратно скорей. А может растает?.. Зима как болезнь — начинается в глубине тела, растекается болью, а все-таки думаешь — рассосется, сама собой исчезнет… Не рассосется. Признание неотвратимости — признак старения. Градусы те же — около нуля, а вот не тает и не тает. Барбарис не успели собрать, а плов без барбариса… Зато капусту заквасили. Крошили, перетирали с солью, и корочку хлеба сверху положили — помогает. Знаете, что такое зимой в кромешной темноте — горячая картошка, своя, да с квашеной капусткой? Это другая жизнь, каждый, кто ел, вам скажет.
Не интересно? Или думаете по-другому? Уходите… А я хотел вам еще рассказать… послушайте…

Из старого времени

ФАКТОР ИКС

Мне было еще шестнадцать, когда я уехал из дома и поступил в Университет в маленьком прибалтийском городке. Я ходил на лекции с толпой незнакомых людей, растерянно слушал, что-то записывал — и шел к себе. Я шел по длинным темным улицам с высокими заборами, за которыми спали одноэтажные домики. Я снимал комнату. Она была с двумя окнами, большая и холодная, зато с отдельным входом и маленькой ледяной передней. В углу за большим шкафом стояла кровать со старым пуховым одеялом, это было теплое место. Печь топилась из другой половины дома, где жила хозяйка, от нее зависело мое тепло. Но кровать не зависела, и я залезал в узкое логово между стеной и шкафом, здесь читал, просматривал свои неуклюжие записи — и засыпал. К утру слабое тепло от печки вовсе улетучивалось, и я сползал с кровати, дрожа от холода и сырости…
Я каждый день ждал, что, наконец, начнем учиться: кто-нибудь из старших обратит на меня внимание и спросит — «ну, как ты усвоил вчерашнюю лекцию?..» Но ничего не происходило, экзамены были бесконечно далеко, и попрежнему непонятно, что же делать. Люди на курсе были старше меня, многие пришли из техникумов, и уже работали. А мне было шестнадцать, вернее, семнадцать без одного месяца. И в один холодный октябрьский день исполнилось семнадцать ровно. Но никто здесь этого не знал, и не поздравил меня. Теперь я почувствовал, что живу совершенно один, и никому не нужен. Но в этом чувстве, кроме печали, было что-то новое для меня, и я насторожился, потому что всегда ждал нового и хотел его. Я купил бутылку яблочного вина, крепленого, самого дешевого. Покупать вино было стыдно, потому что дома мы жили бедно, и вдруг такая роскошь. Но все-таки день рождения, и я купил. Еще купил хлеб, колбасу и сыр, и попросил нарезать ломтиками, как это красиво делали тогда в магазинах. Пришел к себе. Печь дышала слабым теплом. Я не стал раздеваться, сел за стол перед окном, нарезал хлеб, откупорил бутылку — и хлебнул вина. Сразу стало теплей. Тусклый желтый свет мешал мне, и я погасил его…
Передо мной раскачивались голые ветки, но скоро они слились с чернотой неба. Через дорогу над воротами раскачивалась лампочка, ее свет метался в лужах и освещал комнату, как фары проезжающих автомобилей. Какие здесь автомобили… все тихо, неподвижно, только ветер и мерцающий свет… Когда-нибудь я буду вспоминать этот день — думал я, ел сыр и колбасу, закусывал хлебом и запивал вином. Тогда я больше всего боялся исчезнуть, сгинуть — ничего не сделать, не увидеть, не выучиться, не любить — пропасть в темноте и неизвестности, как это бывает с людьми. Я уже знал, что так бывает. Я называл все черное и неизвестное, что прерывает планы и жизнь — «фактор икс». Неожиданный случай, чужая воля — и твой полет прерван. Нужно свести «фактор икс» к нулю — и вырваться на простор, чтобы все, все зависело только от меня…
А пока я сидел в темноте, меня обступала неизвестность, и я должен карабкаться и вырываться на волю. Только бы не сгинуть, добраться до своей, настоящей жизни… Я постепенно пьянел, жевал колбасу, которой было вдоволь, шурша бумагой наошупь находил тонкий ломтики сыра. Как хорошо, что ничего еще не было, и все еще будет…
Я заснул сидя и проснулся только на рассвете — барабанили в дверь. Пришла телеграмма из дома.

КУКИ!!!


………………………
ЖЖ стал приставучим, суетливым, теперь вот выборы куда-то предлагает, самого себя нужно выбирать. Мало, что ли, нам таких… якобы выборов… Тихо, спокойно жили… Но уходить некуда, да и незачем.

Я и Василий


………….
Во сне он как-то меня спросил — у тебя есть собака? Нет. Действительно, больше не было. Собачьей преданности не люблю, с заглядыванием в глаза, вилянием хвостом. С этим жить тяжело. А Василий был особый пес, он был, по всем повадкам, сам по себе кот. И с ним было легко.

История в картинках :-)))


Что-то скучно стало…


Кто-то идет?..


Ну, здравствуй, если не шутишь…


А глаза-то глупые у тебя…


Чего ты там ищешь?..


Ну, и дылда!!!


А зубы какие… зубы-то зачем?..


Нет, нет, ничего съедобного!..


И вообще… я пошутил насчет глаз, очень умные глаза!..


Слава богу, кажется, уходит…


Забавное существо… Рост ненормальный.
И снова я один!..