Рубрика: Uncategorized

Масяня с овощами

////////////////
Уже было, но с моментом созвучно.
Была попытка такая: звери — и те, кого натюрмортами называют. Я называл их НЕНАТЮРМОРТЫ, или немортики. Или неморты. Вот такой жанр смешной. Надо бы найти, там есть зацепки…

Счастье интроверта

/////////////////
Если б смолоду смотрел по сторонам, видел, сколько умного, хорошего, красивого делать умеют… ну, пусть немногие, но довольно их всегда было… определенно замолчал бы, и никогда б не выражался.
Но не смотрел, не слушал, не читал, своими увлечениями жил…
Под старость оглянулся… у-у-у… Какой был сон!..
Но не советую никому-у…
Но увидев, наконец, как живут, зачем живут, на чем строится обыденная жизнь кругом — понял: только свой образ жизни — предпочитаю…
А про талантливых и умных… уважаю, но фразу одну запомнил, сказал Миша Рогинский:
Художнику до другого художника не должно быть дела…

Снова цветет!..

/////////
Что приходит в голову, когда заглядываешь в некоторые прекрасные и умные сайты в Живом Журнале? С чувством уважения и восхищения я бы сравнил их с жизнью красивейшего насекомого – пчелы, пчелки, которая перелетает с цветка на цветок, выбирая неслучайную цель, и употребляя нектар и пыльцу не ради удовольствия только, но и на пользу, одновременно наслаждаясь и развиваясь. К сожалению, и это в моем возрасте необратимый факт, я устроен по-иному: мой способ жизни куда печальней, никакой красивости в нем нет. Дождевой червяк, вот самое точное сравнение! Роя свою нору, он пропускает через себя всю дрянь, которая ему попадается на пути. Говорят, он полезен, и даже его надо охранять, но труд и жизнь его протекает в темноте, среди случайного хлама земли. Вот так и я, каждый день, поглощая бездарные сериалы, проходя по одной и той же дорожке, глядя в землю и замечая только то, что живет и растет у ног моих, попадая в лужи, в каких-то грязных углах ставя перед собой ничтожные небольшие предметы, которые отброшены с успешного пути, забыты на обочине… порой испытывая неловкость за то, что не собираю созревшие плоды и красивейшие вещи… – все же свой образ жизни всем другим предпочитаю.
Рядом с моим балконом вытянулась молодая вишня, вторую, постарше, срубили, она мешала своей тенью верхним этажам, а эта только-только доросла до второго – моего. В этом году вишен много, и передо мной, на расстоянии протянутой руки – красивые созревшие ягоды. Но вместо того, чтобы радоваться сначала буйному цветению, а сейчас плодородной поре – я страдаю, и говорю дереву – не расти выше, в этом мире невозможно радостно жить и плодоносить!..

Мотькин ухажер


……………
Мотя ушла из десятого дома. Я о ней много писал. Ее невзлюбила Алиса, главная у нас в подвале. По одной причине — Алиса враждовала с матерью Моти Зосей. Зося умерла, а Мотя осталась, и Алиса стала придираться к ней, отгонять от еды. Алиса хорошая кошка, заботится о всех котятах, и своих и чужих, но вот с Зосей тогда столкнулись характеры… А Мотька в мать пошла, не подчинилась главной — взяла да ушла в соседний дом, там и подвал чище, и теплей, и место спокойней — ближе овраг, так что даже выиграла она. Теперь я Мотю кормю там. А Рыжий давно с ней был, подумал — и ушел за ней, теперь они вдвоем в девятом доме живут.

обнаруживаю…

ПРОСТИТЕ, иногда обнаруживаю случайно посты с предложениями дружить. Такая жизнь, все не могу решить противоречия между изо- и прозой, оттого постоянная нехватка времени, коты и кошки меня тоже осуждают постоянно 🙂
Просто включайтесь и читайте, или смотрите, нет границ.

между прочего, рабочего…

Я давно писал, что жизнь неправильно устроена. Неисправимо, фундаментально. Но есть, как всегда два выхода, а третий — самоубийство, ведет не туда. Один выход мягкий, ненадежный, зато прекрасная сказка: люди способны выбирать достойных, жить прилично только в малых сообществах, это еще у неандертальцев видно было. Чтобы каждый знал каждого хотя бы в лицо, а это 3-5 тысяч людей, не больше. При современной миниатюрной технике(а еще нанизм этот обещают!!!), можно в таких сообществах устроить вполне комфортную жизнь, выбирать достойных в правительство, контролировать их, и мнение каждого будет весомым. Есть выход пожестче — собственную генетику поменять, так, чтобы «принцип выживания сильной сволочи», который сейчас основной, и вообще всякую недостойную возню исключить с рождения, чтобы неповадно было: как захочется, сразу невообразимо тошнит, например, просто выворачивает, или хуже того, бьется в судорогах, будто зашит, как от алкоголя делали, не знаю, как сейчас, не в курсе…

Мистраль

………
Про нее надо повесть писать, в двух словах не получится. Про Мистраль и Максимку, ее братца. Как они без матери выжили зимой в подвале, (кажется, немного есть в «Перебежчике»). Максимка был побольше ее, но дурачок, веселый, беззаботный, она его постоянно спасала, умела находить безопасные места. В суровую зиму подвал залило, и они на улице оказались, чуть не замерзли… Я нашел их, были у меня всю зиму в мастерской. А весной ушли, жили около дома. Максимка погиб под машиной, а Мистраль ко мне не вернулась. Через несколько лет вдруг пришла и осталась зимовать. А весной снова ушла.
И так повелось у нас, как холода, приходит, устраивается на теплой батарее, а где-то в апреле-мае уходит, и до глубокой осени ни разу не придет.
На улице подходит, съест, что ей принесу — и пошла, хвост трубой…
Вот такая замечательная кошка. А котят не бывает у нее, наверное, сильно болела в детстве.

У старых шурупов морды тупые, только линия рта — да, нет… Не поговоришь.
А с новыми, крестики на лице, долго разговариваю, в них понимание есть, и глубина.
Выразительные лица.

Умный придумает — и оглянется, услышали ли, и пока не услышат, подождет немного. А неумный тут же, дальше, дальше… в конце концов никто его не слышит, а он сам никого не видит и не слышит, своим придумыванием увлечен…
О споре Гука с Ньютоном вспомнил.
Гениальный но неумный Гук проиграл спор с супергениальным, и к тому же умным Ньютоном.
Сочувствую дуракам.

Из серии — «НЕНАТЮРМОРТЫ»

////////////////
Ненатюрморты — компании разных вещей, зверей, которые в своем кругу, забытые или выброшенные из нашей пузырящейся кипучести, занимаются живым общением, на окружающий мир смотрят из своего полутемного угла — иногда с изумлением, но чаще с тревогой.
Это другой мир, который рядом, но войти в него сложно… А если войдешь, то выходить не хочется.

фрагмент повести «Остров»

……………..
Мне было лет десять, я оставлял записки в стволах деревьев самому себе, будто предвидел пропасть, исчезновение, Остров… Может, чувствовал, что встретить самого себя особенно нужно, когда понимаешь, что больше никого не встретишь. Нужно хотя бы встретить самого себя, прежде, чем упасть в траву, стать листом – свободным и безродным, не помнящим начала, не боящимся конца, чтобы снова возродиться… так будет всегда, и незачем бояться… Я писал записки, теперь бы их найти, пусть в них ничего, кроме,
«Я, РОБИН, СЫН РОБИНА, здесь был.»
Это важно, потому что прошлого нигде нет, и если не найдешь его в себе или другом живом теле, то непрерывность прекратится, — распадется на миги, мгновения, листья, травинки, стволы, комья земли… их бросают на крышку… прервется на тот короткий стук, хруст, плавающую в воздухе ноту, смешанную с особым запахом… важно, что запах и звук смешиваются в пространстве… Но если оставишь память о себе в живом теле, ведь дерево – живое тело, и даже найдешь эти стволы, те несколько деревьев в пригороде, у моря, то что?.. Смогу только смотреть на них, носящих мою тайну. Но, может, в этом тоже какой-то смысл, трудная горечь, своя правда – и есть, и недостижимо?..
Я оставлял памятные записки в стволах, аккуратно вырезал куски коры, перочинным ножом, это были невысокие прибалтийские сосны… сочилась прозрачная смола… отодвигал ее и резал дальше, врезался во влажную живую ткань… доходил до белой блестящей, скользкой сердцевины, и в ямку вкладывал бумажку со своими письменами, потом покрывал сверху кусочками отскобленной ткани, заново накладывал кору, перочинным ножом, рукояткой придавливал, придавливал, кора приклеивалась смолой… На следующий день проверял, и часто не мог даже найти того места на стволе, или находил крошечные капли смолы, расположенные по границам прямоугольника. Способность деревьев забывать всегда меня завораживала, также как способность травы, примятой, раздавленной, подниматься, выпрямляться, снова жить, шуметь о чем-то своем…
Деревья эти выросли, и живы, я уверен. И я еще не исчез.

фрагментик из повести «Предчувствие беды»

Как-то сидел в своем кресле перед осенним небом… прошлой осенью, да… Жизнь катилась в холод и темноту. И я подумал, не хватит ли… стоит ли ждать боли и маразма?.. На глубокие истины не претендую, но в общих чертах понял, как все устроено, чего ждать от себя, от людей, от всего живого мира, с которым связан… Тем более, как медик, имею все возможности безболезненно удалиться. Бога не боюсь, готов распорядиться собой, как сочту нужным.

Нет, кое-какой интерес еще остался, и главное, привязанность к искусству… без нее, наверное, не выжил бы… Спокойные домашние вечера, рассматривание изображений… это немало. Да и надежда еще есть — через глухоту и пустоту протянуть руку будущим разумным существам, не отравленным нынешней барахолкой. Как по-другому назовешь то, что процветает в мире — блошиный рынок, барахолка. А вот придут ли те, кто захочет оглянуться, соединить разорванные нити?..

Я не люблю выкрики, споры, высокомерие якобы «новых», болтовню о школах и направлениях, хлеб искусствоведов. Но если разобраться, имею свои пристрастия. Мое собрание сложилось постепенно, незаметно, строилось как бы изнутри меня, я искал все, что вызывало во мне сильный моментальный ответ, собирал то, что тревожит, будоражит, и тут же входит в жизнь. Словно свою дорогую вещь находишь среди чужого хлама. Неважно, что послужило поводом для изображения, детали отступают, с ними отходят на задний план красОты цвета, фактура, композиционные изыски… Что же остается?

Мне важно, чтобы в картинах с особой силой было выражено внутреннее состояние художника. Не мимолетное впечатление импрессионизма, а чувство устойчивое и долговременное, его-то я и называю Состоянием. Остановленный момент внутреннего переживания. В сущности, сама жизнь мне кажется перетеканием в ряду внутренних состояний. Картинки позволяют пройтись по собственным следам, и я с все чаще ухожу к себе, в тишине смотрю простые изображения, старые рисунки…

Отталкиваясь от них, я начинаю плыть по цепочкам своих воспоминаний.

Живопись Состояний моя страсть. Цепь перетекающих состояний — моя жизнь.