ФРАГМЕНТЫ ИЗ ПОВЕСТИ «РОБИН, СЫН РОБИНА»

- Робэрт, Робэрт… - они зовут меня Робэртом. Ничего не спрашивать, не просить, ничего не ждать от них… Стало прохладно, ветер ожил, дождь покапал, здесь я живу. Далеко уходил, смеялся, бежал, разговаривал с собой, убеждал, спорил… но никуда не делся, обратно явился. Тех, кто даже на время исчезает, не любят, отношение, по общим меркам естественное - если мордой в лужу, значит, всё на своих местах. Общее пространство легко захватывает, притягивает извне чужеродные частицы, фигуры, лица, звуки, разговоры… всё, всё - делает своим, обезличивает, использует… Сюда обратно как по склону скользишь… или сразу - обрыв… Наоборот, на Острове никого, чужие иногда заглянут и на попятную… как пловцы, нырнувшие слишком глубоко, стремятся поскорей вынырнуть, отплеваться, забыть… Жить общей жизнью безопасней, удобней, легче… Таких как я, которым здесь тошно, немного, встречаю раз или два в год. Если на улице, тут же на другую сторону перехожу; на расстоянии мы друг друга любим, а подходить остерегаемся - сразу обнаружатся различия, и друг может худшим врагом стать. Такова особенность нашей породы, нормальные в стае, ненормальные поодиночке бродят. Но и одному… все тяжелей становится, наедине с печальными истинами, с памятью об ушедших… Оттого, наверное, на Острове прозрачней стало - когда назад зовут, слышу, а раньше внимания не обращал. Из дома недавно вышел - руки пусты, ботинки без шнурков, без них недалеко уйдешь. Я постарел, ведь только идиоты, не чувствующие изменений, не стареют. На жизнь ушли все силы, видно по рукам. Наверное, и по лицу, но рядом нет зеркал. Смотрю на кисти рук - тяжелые, с набрякшими сине-черными жилами, кожа прозрачная, светло-серая в кофейного цвета пятнах. Мои руки, попробовал бы кто-нибудь сказать, что не мои… И я понимаю, по тяжести в ногах, по этой коже с жилами и пятнами, по тому, как трудно держать спину, голову… и по всему, всему - дело сделано, непонятно, как, зачем, но всё уже произошло. Именно так, а не иначе!.. Жалеть?.. Слишком простое дело - об этом жалеть. И лучше не вмешивать окружающих в свои счеты с жизнью - у каждого свои. Что нам осталось?.. Потихоньку, понемногу все то же, что и раньше - пробиваться к ясности, защищать свою отдельную жизнь, свой Остров. Перебирая в уме возможности, вижу, другого пути нет. Можно, конечно, хлопнуть дверью… Но я не отчаянный, всегда возвращаюсь на «путь истинный», как они называют бдения и суету перед темнотой; наша судьба жить и там, и здесь… Но не могу обмануть себя, принудить к любви к сегодняшнему дню, а это непростительно в реальности, требующей увлеченности мелочами и занудной с ними возни. Сколько могу, притворяюсь, но остаюсь чужим среди своих. Впрочем, трудно оценить степень собственной искренности, прочность упорства - где насмерть стояние, а где роль, игра… Сам себе загадка. Когда подойдешь к краю - станет ясно. Но вот что истинная правда - постоянно ощущаю шевелящееся под кожей спины чувство, вернее, предчувствие - беды. Значит, живой еще… Но оказался в чуждом мире. Я не вздыхаю по тому, что было, начал в своей стране, родной, но страшной… а умру тоже в своей, но мерзкой, непонятной. А если совсем честно? Не жил ни здесь, сейчас, ни раньше - там: у себя жил, сам с собой разговаривал, на себя надеялся. На Острове, да… Писал картины. ………………………….. Живопись, да и в целом искусство, не профессия, и не часть общей жизни. Она внутренний процесс, внедренный в нас генетикой: таким же образом, как у художника возникает образ, любой человек создает свои образы, через них приходит к решениям внутри себя. Только у художника всё это - чувствительность к ассоциациям - далеким, к игре большими неопределенностями - неопределимыми, мешанина ощущений да образов… всё-всё, что точно - невозможно, бесполезно… благодаря способности, а может особенности, или просто выучке, выворачивается наружу - и образ запечатлевается на бумаге или холсте. Картины оживляют, усиливают наши страхи, сомнения, воспоминания, тогда мы говорим в удивлении про художника - как догадался… «Как догадался, что это - я!» Трудно понять мгновенное притяжение или отталкивание, ведь всего лишь пигмент на куске грубой ткани… Что ни говори о силе искусства… мы намертво привязаны к реальности, держимся руками и зубами. И вот появляется странное существо художник, он предпочитает иллюзию - жизни, и время подарит ему за бескорыстие… может быть… несколько десятков лет памяти после смерти. Что нам с того, что будет после нас?.. Я стольких видел, кто смеялся над этим "после"… они наслаждались текущей жизнью, прекрасно зная, как быстро будут забыты, часто даже до настоящей смерти. Честный художник о вечности не заботится, просто пишет честные картины. А живет обычно как может, звезд с неба не хватает, неотделим от текущей жизни, плохо защищен, подвержен влияниям… и если не держится руками, зубами за свою странность, то как все - растворяется, пропадает в мире, где исчезновение так привычно. Огибаем могилы, и к своим делишкам… "Беречь стало нечего, и незачем, ведь рядом стоящие люди и поколения уже друг друга не понимают… " Кругом так постоянно говорят, а я молчу, смотрю на картины. Есть еще в мире, что помнить и сохранять…

АССОРТИ 3 (27082015)

Вид из окна (б. смеш.техн) ................................................................. Портрет И.К. ............................................................... Ранним утром ................................................................ Перед дальней дорогой ................................................................ Доски ................................................................. Среди больших бутылок .............................................................. Ночью в мастерской ................................................................... Осенний натюрморт