ВЫБОР

Мастерская. Годовалый кот Брыська наелся каши с куриными головками и собирается уйти на балкон. Он серый с красивыми черными полосками, с густой шерстью, тонкой мордочкой, большими зелеными глазами. Новенький, не потрепанный еще, к кошкам у него только любопытство, не переходящее в стойкий интерес. Главный кот Федос его снисходительно не замечает. Зато гоняет Брыскиного дружка, рыжего Смайлика, тот старше на два месяца и уже проявил себя как неблагонадежный. Федос не бьет Смайлика, только рычит и гонит в детский сад через дорогу. В садике чудесно, огромная территория, заросшая травой и кустами, полуразвалившиеся детские домики, везде можно сидеть, лежать, скрываться от дождя, ловить кузнечиков в траве, греться на солнце на старых деревянных ступеньках... Иногда приходит группа из частного садика, но они в одном углу. "Маршак, не ходи туда, Марша-а-к..." "Посла-а-а..." - говорит пятилетний ребенок воспитательнице, и добавляет точный адрес, как родители учили. Воспитательница отворачивается, терять богатого ребенка не хочется. Смайлик уходит от Маршака в высокую траву, в другой домик и там дремлет. Все бы неплохо, если б не житейская трясина, скоро интерес к кошкам и голод гонят его обратно, он сидит у дороги и тоскливо смотрит на дом. Хоть бы побили, будут какие-то права, даже Федос их не нарушит, он строг, но справедлив. Но Смайлик знает, что бить его рано, снова погонят сюда. В сумерках он, конечно, прокрадется домой, поест, воспрянет духом и пойдет искать кошек. Федос не псих, не станет его преследовать весь день, давно уже спит в своем углу дома. А Брыська любит спать на балконе, он поел, и ему надо теперь туда, в свой уголок, на старую газету. Обычно он прыгает с пола на подоконник, потом в форточку, оттуда на высокий шкафчик на балконе, и видит отсюда весь балкон, и козырек над мусоропроводом, который рядом, и лужайку перед домом, и дорогу, за которой детский сад... Тогда он спокоен, все в порядке, и идет на свою газету. Сегодня я открываю дверь на балкон, путь свободен. Брыська думает. Конечно, легче перешагнуть порог и ты уже на балконе... Но он привык прыгать в форточку, так безопасней, сразу видишь все. А на балконе он видит только перед собой, а что за уголом... Никто ему не угрожает, но все равно, видеть лучше, чем не видеть. Он зверь, он кот, и чувство опасности у него в крови. И он стоит, выбирает себе путь. Неужели прыгнет в форточку, когда такой легкий путь рядом? Не-ет, Брысь настоящий кот, он выбирает новый путь, не отказавшись от врожденных истин. Он прыгает на подоконник, подходит к краю и садится. Отсюда он видит почти весь балкон. Никого. Тогда прыгает снова на пол, идет новым путем, через дверь. На балконе остановился, оглянулся на меня. "Что, съел?"

БЕЗ ТЕМЫ

....................................... Если затесалось суеверие в несуеверного человека, то сидит особо прочно, никакому воздействию разума не поддается. Я в разуму отношусь с большими подозрениями, он как плотина: если есть небольшая дырочка, вода все равно утечет... или так прорвет, что мало не покажется 🙂 Личный опыт, никому не навязываю. Но вот фотографировать, рисовать-писать зверей избегаю - мое суеверие. Но иногда все-таки делаю это, потому что звери - одна из трех больших слабостей в жизни(женщины, еда и они). Я не говорю об интересах, их больше, например, живопись и проза. Я говорю об особом отношении, это глубже, чем просто интерес. Но с большим удовольствием разглядываю фотки и рисунки чужих зверей. Они почти всегда красивы. Мои не такие. Попробуй, Ксерокса вымыть! Он тебя раздерет на части! Все мои - подобранные в беде, помоечные, беспородные, свои детские привычки свято берегут и лелеют. Зоська вторая - та же Жучка дикая, что когда-то сидела в траве и к себе не подпускала на десять метров. Глаза бабкины - жучковатые. Дотронуться до себя позволяет только ДО еды, а потом рискуешь заработать быстрой когтистой лапой, фыркнет и убежит. Но стоит только сесть в знакомое кресло, как понемногу подтягиваются все: не спеша, как бы ненароком, мимоходом, кто ближе, кто дальше... Но иногда, раз в год примерно, оставшись со мной наедине, вдруг прыгают на колени, морду приближают к лицу, долго всматриваются... Рукам не особо доверяют, хотят, чтобы головой об голову, эти прикосновения понимают и высоко ценят. И так сидим. Потом, не глядя уходят.