Про моего второго учителя

/////////////
http://www.periscope.ru/prs98_3/retro/1985a.htm
………..
Моим первым учителем был биохимик Эдуард Мартинсон. Вторым, в науке, — Михаил Волькенштейн. Это о нем текстик, и о том, как меня выгнали из Института биофизики АН СССР. Правда, я сам уже мечтал уйти, но пинок этот мне помог решиться. :-))


……………..
Фрукты на фоне старого холста.


……………………
Иногда забавные разговоры получаются — с фотографами. Я искренне радовался, что бутылка живописная получилась, а мне пишут — «замысел хороший (?????), а ШУМУ много. Вся моя живописность — для них, оказывается, шум…
Сказать правду — что все равно… как-то нехорошо… Я им просто говорю — я не фотограф, любитель я! люблю грязненькие фотки, грязненькие — жуть…

Прошу меня извинить, два дня связь барахлила, и ставил для пробы черт знает что! Вроде починили, понемногу исправляю дела.

:-))

Cмотреть снизу — вверх.

4.

…………………………..

3.

…………………………….
2.

…………………………….
1.


………………………..

Особый интерес в рассеянии света на мелкой пыли, обитающей в воздухе, здесь могут быть интересные штуки. Этот пыльный свет многое может выразить. Рассеяние света крупными пятнами на поверхностях и вещах — совсем другое. Есть такая картинка… где-то есть, надо поискать… С развалинами, дикими зарослями, полузаросшими дорожками… И теплая пыль на них… Сквозь провалы окон развалин — все тот же воздух. Никого. Тепло. Это и есть рай. Об этом немного в повести «ЛЧК», но там еще вмешивался «ветер с Мурмана». Север. Я нейтрализовал его пламенем очага в подвале, и питием пустырника. Что могут еще пить ТЕ герои, не водку же! Пустырник на чистом спирту, конечно!
И город проваливается в конце, но… в озеро чистейшей прозрачной воды. Мирная утопия. И герой обязательно найдет своего кота, он спасся, такой кот пропасть не может.
/////////////
А фотография по какой-то диковинной ассоциации — совершенно жизненная вещь. Война, Тамбов, немцы совсем близко, еще не было Сталинграда… Я часто смотрю на эти лица. Я там был, но почти ничего не помню, кроме ощущения тепла и уюта, оно осталось. Как это связано с повестью «ЛЧК» не могу вам сказать, но знаю, что связь есть.

из старенького, прошлогоднего снега


……………..
Между прочим, вне связи с изображением, во всяком случае, вне прямой связи. Разве что, с косточкой… Так и не решен был вопрос с ней.
Вопрос режущий и колющий, который по науке называется «психологический вес пятен». «Содержание» изображений — бред, выдуманный литераторами. А вот этот «вес» — он вязко и сложно, но неразрывно связан с состоянием Автора, и вся беда в том, что чем уязвимей, без опоры и надежды стоит художник, чем ему хуже и страшней жить — тем тоньше он начинает чувствовать этот проклятый вес пятен, их отношения, борьбу и тайный разговор. Бывают исключения, и первым назову Рюббенса Поля, гения исключительной силы и устойчивости, и жизнелюбия. Но он все равно дорого заплатил — только за все сразу.
P.S. Хотя в целом тут надо все менять, но сегодня мне ближе вот такой ответ:

Означает ли это что-то серьезное, или просто «сегодня», не советую вникать, этого и автор-то не знает :-)) Тем более, что перестраивать нужно — всё, а это — компромисс, а в живописи, да и вообще в искусстве, компромиссы права на жизнь не имеют. Это ведь не жизнь :-))

Мотька


юююююююююююююююююююююю
Дикость в крови. Мать, Зося, за многие годы привыкла ко мне, и котят приносила наверх. Там выросла Мотя. И убежала. Мать умерла, с тех пор Мотя наверх ни шагу, все котята в подвале, рождаются, умирают, выживают… Скрывает их от всех. Как-то, в осенние холода, попытался я притащить их в мастерскую. Мотька тут же утащила вниз.
Как подрастут котята, выползают на свет.
Мотя, сколько их было?
Обычно четверо. В это лето осталось двое. Пока…

где


………….
Нижние у Саши Снопкова, коллекционера живописи и книг, в Москве (кооператив «Контакт-культура»). Верхние, когда-то вызвавшие скандал изображения детей(«Советские дети такими не бывают»), не помню, где.


//////////
Мгновение схвачено, в этом гениальность изобретения фотографии. Но что особенно пронзительно бывает — когда видишь мгновение в начале, и уже знаешь весь путь, и конец.

Вечерний путь


………………
Ночь, улица, фонарь, аптека… И:
Дорога, дерево, забор…
Дорога. Притягательный для живописи предмет. А про дураков всегда забывал. Ну, и правильно делал! Так они напомнят о себе. Ну, может, не успеют… 🙂
……….
(неточный кусочек из «Монолога о пути»)

О натюрморте


…………
Вместо разговора о нем. В сущности, все, что знал об изо- (словами!) я сказал в повести «Предчувствие беды». Лео все знал, Мигель все мог. С этого началось. Потом Мигель (Миша) все потерял, а Лео (Лёва) начал что-то понимать (сам — рисовать).
Связь между ними несомненна, но трудно понимаема литературой. Когда Золя грубо попытался, Сезанн справедливо оскорбился.


/////////

Подчищаем сусеки. Сколько ни хрумкай соленым огурцом и радуйся тиши забытых полустанков, благостность таких текстов пахнет фальшью. «Жизнь просвистать щеглом, заесть ореховым пирогом», если всерьез — не получится.

Пир во время чумы


///////////
За двадцать лет пастель на бумаге — выцвела, поистрепалась, пообтерлась, обсыпалась… Восстановил по воспоминаниям, благо есть фотошоп. Несколько усилил красный, согласно ожиданиям.