Рубрика: Uncategorized

…………..

…………….
Оттолкнувшись от книжной темы… Отброшено, цветок должен быть — один.

…………

«Литераторы пришли на встречу не с пустыми руками, каждый из них подарил премьеру по своей книге, причем некоторые авторы захватили с собой даже по две или три книги. Как удалось узнать корр.ИТАР-ТАСС, все они сделали на своих книгах дарственные надписи с теми или иными пожеланиями имениннику. Так, поэтесса Олеся Николаева, которая приготовила для премьера сразу три своих книги, на одной из них написала: «Дорогому Владимиру Владимировичу в день рождения на многая и благая лета». Татьяна Устинова пожелала премьеру «любви и удачи», Алексей Варламов подарил Путину книги об Алексее Толстом и Михаиле Булгакове и пожелал ему «добра и счастья». Некоторые писатели оказались более оригинальными. Так, Юрий Поляков решил преподнести имениннику в дар две книги, одна из которых называется «Россия в откате» с надписью «От неравнодушного автора с тревогой и надеждой». Писатель-фантаст Сергей Лукьяненко пожелал именнинику «ощущений правильности того, что делаете», а прозаик Андрей Битов подарил книгу под названием «Битва» и с соответствующей надписью: «От рядового командиру, за которого я буду стоять до конца». Как заметил Лукьяненко, «вообще писатель в этом плане очень удобная профессия — всегда есть, что на день рождения подарить».
………………………
Про других не знаю ничего, а про Андрея Битова не могу не сказать. Помните, Андрей, как в году 1986-ом Вы приехали в Пущино, а обратно мы ехали с вами вместе в автобусе, и Вы рассказывали мне про власть, какая она — и сказали, правда шепотом — «это же мафия!!!» И потом — «только бы не скурвиться…»
Не знаю, удалось ли Вам тогда «не скурвиться», во всяком случае, я верил, читая Вашу прозу, что удалось.
А вот теперь — когда ничто Вам не угрожает — Вы сами приползли сдаваться! Молодец, ничего не скажешь. Или Вы элементарно спятили, что в старости бывает, или — хуже не бывает, Андрей!
Я всегда ценил и ценю вашу раннюю прозу, уважал Вас как человека — а теперь не могу уважать, мне противно читать Ваши слова, и книга Ваша, подписанная, просто не может быть хорошей. Вы умерли при жизни, Андрей.

Нехорошо засорять длинными текстами ЖЖ, к тому же начитал эту повесть на DVD-диск и есть в You Tube

и еще два десятка фрагментов
(извините за ошибки там, я сам слушать это не могу, скорость Инета не позволяет)
— зафиксировано, это главное.
Постараюсь пореже тревожить читателей, пусть лучше читают про кремлевские скандалы, тем более, что вся жизнь, нас окружающая, все больше становится похожей на анекдот, давно известный: скоро, пожалуй, останется только называть номера анекдотов — и тут же хохотать…
………………………………….
……………………………
…………..
Вернем историю к событиям дня, уплыл мой Остров, и я в общем треугольнике стою. Приполз к текущему моменту, сторонник порядка. Мелькания туда-сюда кого угодно сведут с ума, лишат терпения, так что и в сумасшествии знай меру!.. Напомню последние события – толчок, пробел, мир дернулся, но устоял, свет во вселенной мигнул и выправился, порядок восстановлен. Только что, словно в бреду, бежал, скользил, смеялся, сзади друзья, ботиночки постанывали, но терпели… и кончилось – слышу чужой голос, вижу другие глаза, и сам стал другим.
– Все прыгаешь, допрыгаешься, старик…
Старуха, трое на скамейке, старый пес, листья, осень, мой треугольник… причаливаю, здравствуйте вам…

Раньше думал – океан, песок, пальмы, вечное тепло, тишина, а оказалось холодней и проще. Он, оказывается, всегда со мной, мой Остров. Рядом, стоит только совершить скачок. Правда, добрая половина жизни в один момент проваливается к чертовой матери, в никуда! Половина, рожки да ножки… Ну, и черт с ней, наверное, пустая. И все же, странно, как объяснить пропажу – вот началось, корь и свинка, отец и мать… прыжки и ужимки, любопытство, самолюбие, восторги, нелепое размахивание руками, мелкие симпатии, страстишки, улыбки, обещания, стремление за горизонт… ведь что-то там копошилось, вдали, не так ли?.. Потом одно, только одно действие совершилось, кратковременное и без особого внимания, и все по-другому, исключительно по-иному повернулось, засуетилось, задергалось… а потом затормозило, утихомирилось, уравновесилось, закончилось – сейчас, здесь, навсегда…
В результате возникли новые вопросы, так сказать, местного значения, например, кто я, что со мной произошло, где теперь живу, это важно для грубого процесса, простого выживания, каждый должен иметь ячейку, каморку, кусок пола, кровать или часть кровати, или место в подвале, иначе долго не продержишься…
Хотя, что такое «долго», когда ничто не долго.

Старых не любят, раньше душили или топили, или оставляли умирать одних, и теперь оставляют, а если не оставляют, они сами остаются, нет другого пути, приходит момент – пора, а дальше ни топота, ни скольжения, ни смеха за спиной. Рождается особое понимание того, что раньше – намеком, пунктиром, бесцельным разговором, неприложимой теорией… любим ведь поболтать о том, о сём… А дальше одному, самому… Нет, и раньше было, иногда, ледяным сквознячком, но втайне, глубоко, а кругом громко, толпа, смеются, по плечу хлопают… и забываешь… А теперь – тихое, холодное, тяжелым комом в животе, будто всегда там жило, только дремало… – и уже нет спорщиков, попутчиков, провожатых, сопровождающих, врагов и друзей, одному и одному.
Одному так одному.

– Робэрт, Робэрт… – они зовут меня Робэртом.
Ничего не спрашивать, не просить, ничего не ждать от них. Здесь мое место, среди трех домов, на лужайке, местами заросшей травой, местами вытоптанной до плоти, до мяса с сорванной кожей – слежавшейся серой с желтизной земли… И небольшими лохматыми кустами, над ними торчат четыре дерева, приземистые, с растерзанными нижними ветками, их мучают дети, наши потомки, а дальше с трех сторон дорога, с четвертой земля круто обрывается, нависает над оврагом.
Cтою, прислонившись к дереву, еще светло, солнце за негустыми облаками, то и дело выглядывает, выглядывает… детская игра… Тепло, я одет как надо, главное, шарф на мне – вокруг горла и прикрывает грудь, и ботинки в порядке, тупорылые, еще прочные, правда, почти без шнурков, так себе, обрывки. Важная черта характера – ходить без шнурков.
Нет, не так, не я из времени выпал, оно из меня выпало, природа не допускает пустот, их создают люди. Всё-всё на месте, никаких чудес, к тому же не мороз еще, редкая для наших мест осень, листья еще живы, но подводят итоги, и солнце на месте, фланирует по небу, делая вид, что ничего не происходит, его лучи крадутся и осторожно ощупывают кожу, будто я не совсем обычное существо.
Справа дом, девятиэтажный, с одним подъездом, слева, на расстоянии полусотни метров – второй, такой же, или почти такой, но не красного кирпича, а желтого, а третий – снова красный, немного подальше, у одной из дорог. Я нахожусь на длинной стороне прямоугольного треугольника, на ее середине, забыл, как называется… не помню, но вот короткие стороны – катеты, они зажимают меня, катеты, с двух сторон, а с третьей, за спиной, овраг. Мои три стороны света, мое пространство, треугольник земли.
О траве я уже говорил, главный мой союзник, еще в одном месте песок, дружественная территория, детская площадка, но мешают дети, несколько существ с пронзительными без повода выкриками… Рядом поваленное дерево, чтобы сидеть, но я не подхожу, оно затаилось, и против меня, я хорошо его понимаю: три его главных ветви, три аргумента, три обрубка, грозными стволами нацелились на меня. Оно не простит, никогда, ни за что, пусть я не при чем, но из той же породы… А скамеек почему-то нет.
Подъезд дома, что слева от меня, лучше виден, дверь распахнута, входи, шагай куда хочешь, но мне пока некуда идти, еще не разобрался… Стало прохладно, ветер… дождь покрапал… Здесь где-то я живу. Далеко уходил, смеялся, бежал… и вот, никуда не делся – явился… Тех, кто исчезает, не любят, это нормально, настолько естественно, что перехватывает дух. Всегда мордой в лужу, этим кончается, значит, всё на своих местах.
Общее пространство легко захватывает, притягивает извне чужеродные частицы, фигуры, лица, звуки, разговоры… всё, всё – делает своим, обезличивает, использует… Сюда выпадаешь, как по склону скользишь… или сразу – обрыв, и в яму… Наоборот, Остров необитаем, на нем никого, чужие иногда заглянут и тут же на попятную, им там не жить… как пловцы, нырнувшие слишком глубоко, стараются поскорей вынырнуть, отплеваться, и к себе, к себе… Но и мне там долго – никак, наедине с печальными истинами, с людьми, которых уже нет… Навещу и возвращаюсь.
В конце концов двойственность устанет, подведет меня к краю, ни туда, ни сюда… и останется от меня выжившая из ума трава.
Заслуживаю ли я большего – не знаю, думаю, неплохой конец.

…….
Живопись на доске, слегка пострадавшая.

Моэм сказал правильную, на мой взгляд вещь: человек после сорока сам определяет свое лицо. До этого возможны разные влияния, потом — сам. Примерная дата, конечно, как все такие ориентиры.

…………
Этот автомат уверен — лучше меня знает, что мне нужно. Кстати(или некстати), типичное выражение еврейской жены — «я ведь лучше знаю, как тебе лучше»
Скоро он и говорить научится, тогда его вообще не остановишь…

/////////////////////
Старая кошка Алиса увещевает молодого подвального экстремиста-коммунара не бить домашнего рыжего котенка за буржуазный вид.

……..
время от времени бывает. Пробы-увлечения…
Самое начало фотопроб. (январь 2007-го, кажется)

……..
Отвечаю — не выброшу! 🙂
(в нем написана повесть «Перебежчик», и спали все герои повести, даже Хрюша, как же я могу выбросить? )
…………………………………………………….

………..
Пейте очень крепкий чай и измеряйте талию каждый день. Если больше 85 см, то пейте чай покрепче, а ешьте поменьше.
Если хотите жить, конешно.
Гарантии не даю, но сильно советую 🙂

…………….

///////////////
Есть у Сони черта, которая отличает ее от всех наших, определить ее не берусь, но на фото чуть-чуть проглядывает.

………………
Были шутливые названия, например «пожилая пара», но я против очеловечивания вещей, у них своя жизнь, и оттого такие фотки недолюбливаю, прячу в дальний угол самого забытого сусека…
Но иногда любопытствую, чего же я там навалял…

юююююююю

…………..

Много вполне симпатичных натюрмортов с красивыми предметами в прекрасном интерьере. Но нет ансамбля, есть перечисление прекрасных фигур, нет центра единой структуры… Тогда я предпочитаю грязные углы и старые заброшенные забытые всеми и никогда не бывшие нужными людям — вещи… Подальше от красивости и «нужности»… За единую структуру, ансамбль — по разнообразному сочетанию признаков — в первую очередь по свету, потом по цвету, размеру пятен, их силе и расположению на листе… Все-таки элементарная кривая гауссова распределения — в основе всего искусства, с большими вариациями, конечно, но даже простой рассказик — то же самое распределение по Гауссу… хотя по очень тонким признакам, которые в живописи назывались «психологическим весом»

………..
Три поколения, младший умер в 1999 году в возрасте 86 лет.