тоже путь, но…

............................ Симпатичное мне состояние художника - это оживление не совсем живого, тогда мир представляется теплым и уютным. А есть и другой путь, который иногда приводит к высокому результату - это умственное "омертвление" предметного мира, для того, чтобы проявить и усилить художественную сторону того, что мы видим и ощущаем. Это изображение пожалуй намекает на второй путь. По этому пути, например, шагал Кандинский, но не шагал Шагал, извините, случайно получилось, я такие ужимки не люблю, это цирковые номера, а для меня что цирк, что театр - непонятны и чужды. Я склонен завидовать полной бутылке, неядовитой завистью, а опустошенную - жалеть. Не применяя никаких усилий и умственного напряжения... не всегда, но часто - брошенная старая вещь вызывает сочувствие... или не вызывает, и разделение людей по наличию или отсутствию такого вот отношения к миру... оно фундаментально, да... Люди, оживляющие весь мир в своем восприятии... часто, вернее, почти всегда, называются чудаками... или идиотами, и это читал. Иногда думаю, что книга о Простаке, если искренне написана, это то самое, что сейчас отталкивается огромным большинством, и просто не будет понята, более того, вызовет раздражение: нам ближе история, в которой в мире появляется умный Черт, оценивает и учит, вернее, рад проучить. Простительно и понятно, когда такие книги появляются от большого страха у больших талантов, например известный всем "Мастер". Приход в мир Простака почти равносилен акту творения... или материализации умного Черта. Но Простак никого не проучит, и ничего не исправит... но может быть позволит увидеть мир в несколько ином измерении, в других пропорциях, да... 🙂 Не принимайте слишком всерьез написанное после дождя...

старческий полемический задор

Никогда не спорю с ортодоксальными фотографами, которые судорожно держатся за оптику, мечтая компенсировать ею (замечательной!) отсутствие художественного видения. Увы, бесполезно... И все-таки, иногда спорю, винца хлебну малость, и вперед. Зачем?!!! Щитаю, что после 70 лет, каждый имеет право... Глупость, конечно! И все равно... Да, жалость толкает - ребята, не тратьте попусту дни драгоценной жизни, как я их тратил, не считая... ............................................. Красный стул с кожушком на нем. .................................................... Родители. Теперь на полке, пластилин облюбовали пауки. Давно ушли... Теперь говорят величественное - ушли... А я не уйду - подохну, три жизни прожил, и разрешения у боженьки не спрашивал, я его ликвидировал почти с рождения в своем сознании. Как мой оппонент блестящий и уважаемый - Сергей Капица, я бы не пуха ему желал, а увидеть кусок вселенной побольше, чем нам удавалось, он был бы рад, но... слово воющее - увыыы.. .................................................... Иногда прощаешь себе превращение в Буриданова осла - и картинка на стене, и цепочка... Но есть такая непростительная штука - сентимент, и картинка жить осталась... ....................................................... А ну-ка мальчики... есть здесь фотка, есть оптика, но варварски раскуроченная. Как ненавижу я фотографию, она топчется в дверях искусства, оптика замечательная тянет назад... эх, а мы вперед, невзирая на... ..................................................... Мой дружок... Давно это было, и поздно я в его жизни появился. Как впрочем часто бывало...

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ (Из романа «Vis vitalis»)

(продолжение: "Первые лица") Марк нюхом чуял - двери все казенные, не милые его сердцу, из-под которых, будь хоть самая малая щелочка, попахивало бы каким-нибудь дьявольским снадобьем, ипритом, или фосгеном... или мерцал бы особенный свет, сыпались искры, проникал через стены гул и свист, от которого становится сладко на душе - это делает свое дело суперсовременный какой-нибудь резонатор, или транслятор, или интегратор, и в мире от этого каждую минуту становится на капельку меньше тьмы, и на столько же больше света и разума. Нет, то были свинцовые двери, за ними шел особый счет, деньги делились на приборы, приборы на людей, а людям подсчитывали очки, талоны и купоны. Бухгалтерия, догадался Марк, и ускорил шаг, чтобы поскорей выйти из зоны мертвого притяжения; казалось, что слышится сквозь все запоры хруст зловещих бумажек. И вдруг коридор огорошил его - на пути стена, а в ней узкая дверка с фанерным окошком, в которое, согнувшись, мог просунуть голову один человек. "Касса?" - с недоверием подумал Марк, касс ему не приводилось еще видеть, денег никто не платил. Стипендию выдавали, но это другое: кто-то притаскивал в кармане пачку бумажек, тут же ее делили на всех поровну, чтобы до следующего раза "никакого летального исхода" - как выражался декан-медик, главный прозектор, он не любил вскрывать студентов. Делать нечего, Марк потянул дверь, вошел в узкую пустую конурку, а из нее проник в большую комнату. Там сидели люди, и все разом щелкали на счетах. Марк видел счеты на старых гравюрах и сразу узнал их. Вдруг в один миг все отщелкали свое, отставили стулья, завился дым столбом. Перерыв, понял Марк, и двинулся вдоль столов к выходу, за которым угадывалось продолжение коридора. Его не замечали до середины пути, тут кто-то лениво обратился к нему с полузабытым - "товарищ... вы к кому?.." и сразу же отвернулся к женщине в кожаной куртке, мордастой, с короткой стрижкой, Марк тут же окрестил ее "комиссаршей". Комиссарша курила очень длинную сигарету с золотой каемкой, грациозно держа ее между большим и указательным пальцем, и если б не эти пальцы, мясистые как сардельки, она была бы копией одной преподавательницы, которую Марк обожал и ненавидел одновременно - умела также ловко курить в коридоре, пока он, студент, выяснял, какие соли и минералы она тайком подсыпала в его пробирку, это называлось качественный анализ. Подойдешь к ней - хороша! - уговариваешь - "это? ну, это?.. откройся!..." а она лениво щурится, сытая кошка, с утра, небось, наелась, - и молчит, и снова идешь искать катионы и анионы, которые она, без зазрения совести, раскидала ленивой щепотью... ................................... Номера продолжались, но двери стали веселей, за ними слышались знакомые ему звуки. Эти особые, слегка запинающиеся, монотонные, как бы прислушивающиеся к бурчанию внутри тела голоса, конечно же, принадлежали людям, чуждающимся простых радостей жизни и предпочитающим научную истину ненаучной. Не глядя друг на друга, упершись взорами в глухие доски, они, как блох, выискивали друг у друга ошибки, невзирая на личности, и, окажись перед ними самая-пресамая свежая и сочная женская прелесть, никто бы не пошевелился... а может раздался бы дополнительный сонный голос - "коллега, не могу согласиться с этим вашим "зет"... И словно свежий ветер повеял бы - ухаживает... А коллега, зардевшись и слегка подтянув неровно свисающую юбку, тряхнув нечесаными космами - с утра только об этом "зет" - порывисто и нервно возражает - "коллега..." И видно, что роман назрел и даже перезрел, вот-вот, как нарыв, лопнет... Но тут же все стихает, поскольку двумя сразу обнаружено, что "зета" попросту быть не может, а вместо него суровый "игрек". Здесь меня могут гневно остановить те, кто хотел бы видеть истинную картину, борения глубоких страстей вокруг этих игреков и зетов, или хотя бы что-то уличающее в распределении квартир, или простую, но страшную историю о том, как два молодых кандидата наук съели без горчицы свою начальницу, докторицу, невзирая на пенсионный возраст и дряблое желтое мясо... Нет, нет, ни вам очередей, ни кухонной возни, ни мужа-алкоголика, ни селедки, ни детей - не вижу, не различаю... Одна дама, научная женщина, как-то спросила меня - "почему, за что вы так нас не любите?" Люблю. Потому и пишу, потому ваша скромность, и шуточки, и громкие голоса, скрывающие робость перед истиной, мне слышны и знакомы, а ваша наглость кажется особенной, а жизнерадостность ослепительной, и чудовищной. Именно об истине думаю непрестанно, и забочусь, преодолевая свой главный порок - как только разговор заходит о вещах глубоких и печальных, меня охватывает легкомысленное веселье, мне вдруг начинает казаться, что в них не меньше смешного и обыкновенного, чем во всех остальных - несерьезных и поверхностных делах и страстях.

Из переработанного

Из серии "Царство кривых гвоздей" ........................................................ МелкИ на полке ........................................................ Кот, финики, картина... ....................................................... Оччень смешанная техника ........................................................ Если бы молодость знала... (один из вариантов)