Красота — вздор

Границы вкуса… Вкус – свойство зрителя-читателя. Тот, кто рисует или пишет, этого не понимает. Вкус – взгляд со стороны, сравнение разных точек зрения. Автор лишен вкуса. У него другое свойство должно быть – верность себе. Ис- кренность и точность. ......................................................... В двадцатом доме… Когда я жил в двадцатом доме, у меня был сосед Толя. Не совсем рядом жили, я на третьем этаже, он на пятом. Но он всем был сосед. У него привычка была бегать по дому в шерстяных носках. Двери не запирались тогда, зачем, и все знали Колин толчок в дверь, внезапный, быстрый и мощный. Рано утром. Дверь ударялась ручкой о стенку, а Коля уже над тобой стоит. У него очки с толстенными лин- зами, подвязаны шерстяной ниткой к ушам. И уши осо- бенные. Уши ему очень были нужны, Коля подслушивал наши разговоры, и бегал к начальству, стучал на нас. Но это мы потом узнали... Лицо приблизит к твоему лицу, и – «дай рупь!» Давали. Помогало, он исчезал на пару дней, а потом снова – дай!.. Бегал он бегал, а носки-то шерстяные. Бесшумные, это хорошо, зато скользкие, это опасно. Коля поскольз- нулся и трахнулся о ступеньку копчиком. Орган незна- чительный, но с характером – обиделся, и стал расти, уд- линяться... покрылся жестким седым волосом... Атавизм эволюции, говорят. Два раза удаляли, снова растет...Не- правда? Ну, что вы, неизлечимая болезнь. Долго Коля му- чился, а потом ученые нашли средство. Оказывается, по- могает пить перекись водорода. Сначала у мышей дока- зали обратный рост и отпадение хвоста. А потом добро- вольцы понадобились. И Коля послужить науке решил. И очень помог в этом вопросе. Оказалось, средство не безвредное – есть побочный эффект. Уши отпадают. Так что он, можно сказать, пострадал втройне – от несчастно- го случая на лестнице, от врачебной ошибки… и лишился многих привилегий, которые за тонкий слух имел. Дело давнишнее, но история повторы обожает. Так что имейте в виду – хвост спрятать легко, уши куда заметней. ............................................ Красота – вздор… Когда я учился в Тартуском Университете, филосо- фию нам преподавал Столович. Толстенький жизнера- достный малый, он занимался эстетикой. Даже написал книгу о том, что такое красота, объективное ли свойство материи или так себе нечто. Сейчас бы сказали – вирту- альное… Его тогда ругали... непонятно за что, ведь он считал красоту свойством объективным. Зато просла- вился на весь Союз, и даже второй философ, Блюм, зави- довал ему, хотя занимался куда более важным вопросом – теорией революций. Мне, как и всем студентам Столовича, пришлось прочитать его книгу, иначе зачет повис бы в воздухе: толстячок не был мстителен, но обижался, если его труд не уважали. Эта книга что-то у меня в голове оставила, хотя со- всем не то, что хотел Столович. Я так и не поверил, что есть «объективная красота». Но есть свойства – картин, текстов, музыки, которые у людей, чувствующих культу- ру, вызывают восторг, у некоторых дыхание перехваты- вает, а одна женщина убеждала меня, что при виде пре- красного что-то (или кто-то, может, автор?) хватает ее за горло и цепко держит... В конце концов, я перестал думать об этом, занялся более достойными делами, как тогда считал. А потом вдруг начал писать, рисовать, и все равно не думал, в основном чувства кипели-бурлили... Потом я постарел, стал писать-рисовать реже, хотя умения прибавилось: когда что-то научаешься делать, то это не всегда хорошо. Теперь у меня появилось время думать, и я вывел для себя несколько свойств – одина- ковых и для текстов, и для картинок, – для любой «вещи искусства». Это простые свойства, присутствие которых в значи- тельных количествах и вызывало во мне... нет, не «чув- ство прекрасного», я по-прежнему не знаю, что это… – вызывало необузданный восторг, потому что я был че- ловеком далеким от размышлений, и еще более далеким от спокойного любования, разглядывания… я не эстет… ВОСТОРГ! – другого слова не подберу. Восторг вызывает вовсе не «красота»: красивенькие и довольно бессмыс- ленные словеса, эффектные сравнения давно стали ба- нальностью, и сейчас быстро осваиваются рекламой. В ней такие перлы красивости, что лучше бы авторам писать голо-голо... или точно, прозрачно-точно... или до бессмысленности страстно... Ну, не знаю, но Столович в моих глазах совсем съежился, хотя был довольно мяси- стый мужчина... Так вот, три слова я выделил для себя, и за много лет ничего другого не придумал. Творческая вещь должна быть Цельной. И Лаконичной. Без лаконичности цель- ность не воспримется. А третье слово – Выразитель- ность. Хотя, наверное, первое оно… Написанная картина, если хороша, сначала лег- ко вливается в глаз, вплывает со своим светом, тьмой, а потом... застревает где-то между гортанью, началом пищевода сверху и верхней частью грудины снизу – и это чувство бывает утомительным и тяжелым. Цвет, слова, звуки – у них должны быть такие негладкие, ше- роховатые, иногда острокрючковатые части и стороны, которые, зацепившись за что-то внутри нас, приводят в движение давно проржавевшие зубчики и шестерен- ки, и это внутреннее движение... оно распространяется на весь организм, и я начинаю вибрировать, дрожать, произносить что-то нечленораздельное, но по-русски... плакать, – а потом чувствую – могу, наконец, дышать полной грудью, как ни банально звучит, именно ею, полной... и уже не так, как раньше. Мне уже не скучно жить, вернее, скучность реальности никуда не девается, но не касается меня! – и точка. Когда я в шестнадцать пил с братом спирт, то ощутил впервые примерно такой же отрыв, правда, он скоро кончился… а искусство... оно... и так далее. В общем, красота – вздор, вопросы вкуса волновать нас не должны . Если вы сильны и безоглядны, то люди воспримут и ваш вкус, и слова, и звуки, и ритмы... И все само собой пойдет, само собой...