Из повести «Паоло и Рем»

Искусство мудро, и одна из мудростей в том, что оно забывает о создателе. Картина нередко выше и значительней художника, он вложил в нее все лучшее, что имел, а иногда художник гораздо интересней своего творения... В конце концов изображение становится отдельной жизнью, своим миром, и даже личностью - дышит, общается с другими, далекими поколениями, и постепенно вопрос "что же хотел сказать нам автор" отмирает, отмирает... Так вот, Паоло, он не изменился, он вернулся, а значит в картинах была его суть, не больше и не меньше. И снова он живет весело и счастливо, еще пять лет. Потом думаешь, боже, как мало, всего-то пять... На деле же все лучшее на земле совершается быстро и незаметно. Написать хорошую книгу можно за неделю, хорошую картину - за час. Но почему же, почему, если так быстро, и легко, и незаметно, - не каждый час и не каждый день, и даже не каждый год - такой вот год, и день, и час, когда это незаметно и быстро делается и происходит? Чего-то не хватает? Духом не собраться? Или, хотя и быстро, и незаметно, но не так уж и легко? А может хочется просто жить, как говорят те, кто ничего такого не создал, не может, не умеет - " мы просто хотим жить..." И они правы, черт возьми, ведь все имеют право, а как же! За эти пять лет он создал целый мир, по своему понятию и разумению. А потом заболел. Слабость, боли в суставах... мерзкий сырой подвал, в котором прошло детство, догнал его и ударил. Потом зубы - мелочь, но тоже следствие времени, когда он ел кое-как и не замечал зелени. Зубы выпадали один за другим, и в конце концов еда стала причинять страдания, а он так любил вкусно поесть! Но все это не главное - живопись начала подводить его. Он больше не мог писать, рука не слушалась, плечо нестерпимо ныло и скрипело при малейшем движении. И еще, странная вещь произошла - он стал сомневаться в своих основах, что было не присуще его жизни на протяжении десятилетий. Началось с мелочей. Как-то на ярмарке он увидел картинку, небольшую... Там в рядах стояли отверженные, бедняки, которым не удалось пробиться, маляры и штукатуры, как он их пренебрежительно называл - без выучки, даже без особого старания они малевали крошечные аляповатые видики и продавали, чтобы тут же эти копейки пропить. Молодая жена, он недавно женился, потянула его в ряды - "смотри, очень мило..." и прочая болтовня, которая его обычно забавляла. Она снова населила дом, который погибал, он был благодарен ей - милое существо, и только, только... Сюда он обычно ни ногой, не любил наблюдать возможные варианты своей жизни. В отличие от многих, раздувшихся от высокомерия, он слишком хорошо понимал значение случая, и что ему не только по заслугам воздалось, но и повезло. Повезло... А тут потерял бдительность, размяк от погоды и настроения безмятежности, под действием тепла зуд в костях умолк, и он, не говоря ни слова, поплелся за ней. Они прошли мимо десятков этих погибших, она дергала его за рукав - "смотри, смотри, чудный вид!", и он даже вынужден был купить ей одну ничтожную акварельку, а дома она настоящих работ не замечала. Ничего особенного, он сохранял спокойствие, привык покоряться нужным для поддержания жизни обстоятельствам, умел отделять их от истинных своих увлечений, хотя с годами, незаметно для себя, все больше сползал туда, где нужные, и уходил от истинных. Так уж устроено в жизни, все самое хорошее, ценное, глубокое, требует постоянного внимания, напряжения, и переживания, может, даже страдания, а он не хотел. Огромный талант держал его на поверхности, много лет держал, глубина под ним незаметно мелела, мелела, а он и не заглядывал, увлеченный тем, что гениально творил. И взгляд его скользил, пока не наткнулся на небольшой портрет. Он остановился. Мальчик или юноша в красном берете на очень темном фоне... Смотрит из темноты, смотрит мимо, затаившись в себе, заполняя собой пространство и вытесняя его, зрителя, из своего мира. Так не должно быть, он не привык, его картины доброжелательно были распахнуты перед каждым, кто к ним подходил. А эта - не смотрит. Чувствовалось мастерство, вещь крепкая, но без восторгов и крика, она сказала все, и замолчала. Останавливала каждого, кто смотрел, на своем пороге - дальше хода не было. Отдельный мир, в нем сдержанно намечены, угадывались глубины, печальная история одиночества и сопротивления, но все чуть-чуть, сухо и негромко. История его, Паоло, детства и юношества, изложенная с потрясающей полнотой при крайней сдержанности средств. Жена дергала его, а он стоял и смотрел... в своем богатом наряде, тяжелых дорогих башмаках... Он казался себе зубом, который один торчит из голой десны, вот-вот выдернут и забудут. - Сколько стоит эта вещь? - он постарался придать голосу безмятежность и спокойствие. Удалось, он умел скрыть себя, всю жизнь этому учился. - Она не продается. Он поднял глаза и увидел худого невысокого малого лет сорока, с заросшими смоляной щетиной щеками, насмешливым ртом и крепким длинным подбородком. Белый кривой шрам поднимался от уголка рта к глазу, и оттого казалось, что парень ухмыляется, но глаза смотрели дерзко и серьезно. - Не продаю, принес показать. И отвернулся. - Слушай, я тоже художник. Ты где учился? - Какая разница. В Испании, у Диего. - А сам откуда? - Издалека, с другой стороны моря. Так и не продал. Потом, говорили, малый этот исчез, наверное, вернулся к себе. Жить в чужой стране невозможно, если сердце живое, а в своей, по этой же причине, трудно

ЛЕТНЕЕ АССОРТИ 070814

Сухой цветок и больше ничего. Они поразительно красиво умирают, нам в пример. ................................... Окно за мусоропроводом в десятом доме, я много с ним возился, фактически это множество картинок на одном листе, причем, соединенных между собой без моих усилий, здесь наоборот, стремишься придать своеобразие каждому "окошку". Потом эти решетки убрали, и картинка ушла в прошлое. Но силен компьютер, я еще долго могу возиться с этими изображениями, все дальше удаляя их о "реальности", и не знаю, где остановлюсь, где Пикассо остановился или где Кандинский... ....................................................... Рисуночек на бумаге - "Курильщик". Потом столько раз его преображал, что теперь и не знаю, что за жанр... Меня с детства "обкуривали", дома, мать отчаянно курила "Приму", а мне и в голову не пришло попробовать самому. Так и прожил, ни разу не затянувшись самостоятельно. Никакие привычки и пристрастия не одобряю, хотя люблю и выпить, и вкусно закусить... но нет так нет, годами жил на самой скудной еде. А теперь вот за курильщиков заступаюсь, что за черт, на старости лет в сумасшедшем доме оказался, да еще и со всей страной... Мой журнал здесь я бы назвал "Пятой колонной", если бы не избегал всю жизнь ЖЕСТОВ и ДЕКЛАРАЦИЙ любых. Но главное - я остаюсь со своими рисуночками и текстами, которые далеки от текущего дня - были, есть и останутся. Так что такая идея могла родиться только от чувства солидарности, но оно к искусству отношения не имеет. ................................................ - Жаль, но пора когти рвать... Но всё было печальней, умер его хозяин, и кота, породистого между прочим, а значит более беспомощного, чем метисы всякие, выгнали из дома. И он ушел в наш подвал, и со многими подружился, потому что оказался простой парень и добрый. Но от дикой и шальной жизни уставал, сидел вот так, и думал - пора домой... Он забывал! через полгода забывал, что дома нет у него! И шел, и снова выгоняли... И так несколько лет... Но к счастью нашелся добрый человек, взял кота к себе домой, так что история кончилась вроде бы неплохо. Только думаю, ходит он по ночам, и смотрит в окно... ............................. Всего лишь головка чеснока. В молодости я такую сьедал всю запросто, если было, что выпить, и чем закусить. А сейчас смотрю с опаской... .................................................. Эти сломанные почтовые ящики, а у нас их часто ломают, и потеряв ключ, и просто так... Удивительно, я видел в Болгарии 2-3этажные дома, которые десятки лет стояли без живущих в них хозяев или вообще ничейные, и ни одного стекла разбитого! Бить, ломать и всё крушить - это Россия. Но это неважно сейчас, я о другом. Почтовые ящики напомнили мне отъезжающие поезда, и мой друг (а он мой друг) на ступеньке вагона... НО поздно прощаться, и ехать некуда, с возрастом начинаешь понимать, что любишь жизнь в себе и в близких людях и зверях, но не любишь людей. Как род, как вид, как толпу, как совокупность особей, как объединения, страны, нации и государства... Но только о себе говорю. ........................................................ Мама-папа, я еще живой... ...................................................... Всё для глаз. Если бы я лишился зрения, то МОЖЕТ БЫТЬ написал бы еще что-то стоящее... Но глаза МЕШАЮТ МНЕ, смайл... ............................................... Окно надежд. .................................................. Так встречают блудных сынов в России, и даже кошки российские так встречают... Но я знал Алису, кошку, которая любила всех котят, и помогала всем. Так что любые обобщения это блуд, это неправда. Но не улыбаются в России, как переходишь границу, это бросается в глаза. ................................................. А это просто натюрморт, несколько напряженный, потом я стал с большим уважением относиться к СЛУЧАЮ... .................................................. Друг мой и всех наших кошек - СУЛТАН, много лет мы с ним общались, а потом он загулял, прилепился к магазину "Стекляшка", где лучше кормили... Скурвился кот. Но я все равно его люблю, и часто вспоминаю. ........................................ - Ваше время вышло, господа... Мой друг знает, что говорит. .......................................... Не забывай, где живешь, он говорит молодому котику, наивному еще... ......................................... Анна полюбила Перца... .......................................................... фруктнаш! фруктнаш! Почему-то думают (а скорей врут), что запреты на импорт подтолкнут своих выращивать, ну, не апельсины, но хотя бы помидоры нормальные... Увы, не будет этого, на тех, кто захочет, тут же накинется толпа жадных ворюг и проходимцев...