:-)

Давным-давно мне рассказывал один бывалый человек, какой вкус у ананаса. А я тогда их видел только на картинке. Лет через двадцать попробовал, и был разочарован. Непохоже на ананас.

все-таки 70, куда денешься, смайл

До прошлого года, рассматривая свои и чужие изображения, я пытался понять, почему "не получилось". Если фундаментально "не то", объяснять самому себе не надо, а вот если "что-то есть" и все-таки "нет!" - тут бывало сложно. То ли убирать надо что-то, то ли двигать куда-то, то ли цвет режет, то ли "не срослось", то ли превращаешься в буриданова осла, не знаешь, на что смотреть, что главное, где, черт возьми, иерархия, картинка это диктатура, а не демократия, каждый может вякнуть свое, но не против, а за! смайл!.. Видимо, устал допытываться у себя, "что не так" - у соседа, у себя... Теперь просто смотрю - да или нет.

перевод с японского -суперпупервременное

Интро- или экстравертность художника, может, не так сильно влияет на его творчество, как всякие жизненно-эстетические принципы, но для поведения в Сети имеют важное значение. Возьму крайне-напряженные состояния, они редко реализуются в полноте, но для понимания имеют смысл. Художник-экстраверт нарисует десяток картинок, зато приобретет пятьсот так наз. друзей, и в ответ на каждый его чих - тут же сочувственные голоса - "где рисовал", "где такую рыбу поймал", и прочее. Он никогда не пренебрегает "раскруткой" своей постоянной десятки, она может годами не меняться, но на весь интернет слышна. Его антипод, художник-интроверт... повторяю - крайности беру, напряженные случаи, а как не брать, на них всё искусство строится, а жизнь - слабое отражение того, что делается в головах (или почти). Так вот, интроверт занят тем, что строгает новые и новые работки, занят постоянно собой, любуется и страдает над своими детишками почти одновременно... и, сделав галерейку из тысячи работ... отворачивается от нее, забывает, занятый следующей, не приобретя друзей, не интересуясь отзывами коллег - уходит, чудак снова в себя... Крайности, разумеется, хотя мне вторая ближе, что скрывать. Тогда вопрос - зачем торчишь в системе, в которой главное - огласка и рейтинг? Но так только кажется, заблуждение века - похвалы, шлепки и оценки. В демонстрации вообще мало смысла, но он есть, мал золотник да дорог. Как говорил мне когда-то сотрудник КГБ, ведущий одно дело, в котором и я подозревался ими - "ищете единомышленников..." Майор лучше понимал смысл "изо-эксгибиционизма", чем сотня критиков. Какой бы ты ни был суперпуперинтроверт, а не в пустоте живем. Хотя в сильно разреженной среде, и всегда так было - всегда, просто кругом было меньше ора и непристойностей, а так - одинаково всегда. Смайл-смайл, конечно, если очень хочется... Сильно прав Юрий Кувалдин, когда говорит, что писатель пишет для писателя. А художник рисует вообще - для себя, что скрывать... Но есть одно на свете тайное общество, в остальные не верю; его иногда преследуют, но чаще стараются не замечать: это люди своего творчества, завороженные своими интровертными увлечениями... И вот что удивительно - они всегда о своем, чертовы интроверты! - и все-таки всегда друг друга узнают: махнет рукой - и снова за свои дела...

Из любопытства

http://danmarkovich70.wordpress.com/ ...... Вот именно - любопытство. Слышал, что хвалят этот WordPress... Первые впечатления. Регистрироваться легко, туда можно скачать весь LJ(ЖЖ) хотя и долго это происходит, можно картинки засаживать кучами, а главное - очень большие, говорят, до 1 Гига (зачем такие картинки...) Картинки в 2-3 тыщи пикселей по стороне и на десятки Mb - запросто. Как склад на всякий аварийный случай - наверняка хорош, а все остальное - пока не понял, ясно только, что по движению и общению людей пока (?) с ЖЖ не сравнится. Так что, будем считать - любопытство и только 🙂 Возможно, ошибаюсь, я мало разбираюсь в этом. ............. Видел отчаянно красивую фотку - женщина читает у вечернего окна, и снято черт знает какой техникой, с ума сойти. Ну, композиционно... на мой взгляд, многовато, болтливо чуть-чуть, и лишние есть куски, но это уж мои придирки. И не об этом удивление моё. Люди обсуждают, может ли вечернее солнце вот именно так освещать комнату или не может... Человек с большим опытом там утверждает, что не может этого солнце, и всё!! Тут я совершенно не понимаю, какое это имеет значение вообще, как там свет может или не может "в натуре" - это изображение, картинка, значит, главное, чтобы цельной была и выразительной, а солнце хоть марсианское, хоть любое... А для этого и свет выдумать имеет смысл - любой. Другое дело... несколько вяло всё на фотке, ведь картинка, изображение на плоскости, условность, и должна быть по-своему убедительна - по своему... Натура недотягивает почти всегда, искусство использует, усиливает, "лаконизирует"... Натыкаешься на приличные вещи, на могучую технику, на большое умение - куда мне! - и видишь - совершенно иной подход. И это неизгладимо, несоединимо...

Избранные фотоработы

http://www.lensart.ru/entire-uid-10ce-sh-1.htm?ps=14 .................... Наверное, тайм-аут, погода способствует раздумьям. До сентября - только случайное, может, повторы...

старые фрагментики :-)

Я художник, работы нет, живу один. Что-то в мире меняется, устал следить. Говорят, эпоха перемен, попался… Как начинает трясти и дергать, вспоминаешь то, что было – покой и тишина. Дороже ничего не надо, собственность жизнь отяжеляет. Какой у нас язык, черт возьми! - отрицания сплошные, и все равно понятно. А собственность… сколько себя помню, без сожаления бросал. Минимум миниморум, латиняне говорили. И мы учились понемногу… А теперь у меня снова работа, хотя давно на пенсии. И дело-то простое. Платят скромно, но на еду хватает, а что еще надо... И не работа, так - по вечерам стучусь к соседям, после восьми, моя новая обязанность - о жизни с ними поговорить. Не каждому так везет. Думаю, идиотом меня считают, но доказать не могу – приветливы и ровны. Пусть себе считают, хоть наговорюсь, а то кругом пустыня, умные люди куда-то подевались… А эти умные, но свои возможности, мягко говоря, преувеличивают… Я даже думал, из психушки сбежали, там умных пруд пруди. Но непохожи, и документы на квартиру в порядке, я как-то видел, на столе лежали… А о справедливости поговорить и я люблю. Молодой и старик. Тот, кто моложе, тощий, с острой бородкой, лет сорок ему. Старый зовет его – Малой. Старик еле слышно говорит. Малой его как-то называет, длинными хрустящими звуками. Чтобы легче было, я его буду называть - Хрыч. Как-то ведь нужно назвать. Не обращаюсь к нему, неудобно - имя расслышать не могу, а спрашивать стесняюсь. Пусть для меня - Хрыч, и ладно. Маленький, пузатый, с отекшим лицом, светлыми глазами. Что их волнует, трудно сказать, но мне они интересны. Потому что поддерживают мои темы, серьезный разговор. Я часто думаю, мир несправедливо устроен, и как надо бы… Но никто со мной разговаривать не хочет, раньше слушали, а сейчас только об одном – бабки… Как устроено, говорят, так и живи. А я не хочу. Смеются, крутят пальцем у виска… А эти - слушают… Спрашивают, хочешь по-другому жить? - Ну, пожалуй, чуть-чуть… - Чуть-чуть нельзя, принцип изменить следует. - Как это? - Подумать надо. Ищем, и ты нам поможешь. Наверняка шутят. Но почему бы не помечтать… - Лучше бы отключить вас, на перерыв для размышлений, это проще всего... - Малой говорит, - но задание выполнено не будет, вот в чем тоска. Скажут, частично не соответствуем… Оказывается, проблемы у них. Хрыч молчит, но вижу, еле заметно кивает. Бездельники или проходимцы, а может торгаши, всучивают товары весь день, а по вечерам отдыхают. Думаю, шутят они, а сами в кооперативе «рога-копыта», как приехали, так уедут. Приду домой после чая, ухо в стену врастает – но ничего не слышу.

Так уж случилось.

Папа говорит - наша жизнь случайность, и то, что ты у нас появился, тоже случай, мог быть другой человек. Но они бы его также назвали – давно готовились, и решили. В нашем городе был один мальчик, его звали как меня, и больше здесь таких нет. Я его никогда не видел, он гораздо старше, уехал учиться, а я остался на весь город один с его именем. Мама хотела, чтобы у меня все было красиво, имя тоже. Откуда она знала, что я буду такой? Папа говорит, не знала, но догадывалась, это генетика: в каждом записано, какой он, и что за дети будут, с самого начала известно. Кроме случая, он добавляет, важно, какой подвернется случай. Ты всегда надеялся неизвестно на что, говорит ему мама, она верит только в свои силы. Бабушка ничего не говорит, ни во что не верит, она вздыхает – где моя жизнь... А деда я не видел, он умер до войны. В нем все было красиво, мама говорит, но его имя тебе не подходит, теперь другие времена. Его звали Соломон, это уж, конечно, слишком... Его так не случайно назвали, у него дед был – Шлёма. Тогда можно было так называть, а теперь не стоит, и мне дали другое имя, чтобы не дразнить гусей, папа говорит. Не стоило дразнить, соглашается мама, а бабушка вздыхает – у него все было красиво... И я, конечно, похож на него, это генетика. Но как случилось, что именно я его внук, а не какой-нибудь другой мальчик. Я долго думал, почему так получилось, ведь меня могло и не быть, а он сидел бы здесь и смотрел в окно... А может она? Дочки не могло быть, мама говорит, она знает. Откуда ты берешь это, спорит папа, еще запросто может быть. Нет уж, хватит, и так сумасшедший дом, он меня замучил вопросами! А я и сама не знаю, почему так получилось... По-моему, неплохо, а? – папа почему-то злится, дрыгает ногой, он так всегда, если не по нем. Если не по нем, говорит бабушка, то берегись... Я вовсе ничего не сказала такого, говорит мама, просто непонятно все... Наоборот, мне давно все понятно, и папа уходит. Дед так никогда не поступал, вздыхает бабушка, он мне руки целовал, и платья покупал каждый месяц. Ах, мама, говорит мама, жизнь совсем изменилась, а вы не хотите понимать. Я все давно поняла, отвечает бабушка и торжественно уходит на кухню. Это сумасшедший дом, говорит мама, и тоже идет готовить ужин. А я остаюсь один, и думаю, как бы тот, другой, который мог быть вместо меня, с ними уживался, такого терпения ни у кого не найдешь. Бабушка говорит – молодец, умеешь терпеть... но очень упрям, это не в нас, в него... Она кивает на дверь, за которой скрылся папа. Он в уборной, читает еврейскую историю. Ничего случайного в ней, он говорит, все давно было известно. Одно мне непонятно, как я сам здесь оказался... Все-таки важно, какой подвернется случай. Я вам случайно подвернулся, мадам... Это он к маме обращается. У нее были варианты получше, говорит бабушка, но историю не повернешь вспять. Что вы понимаете в истории, говорит папа, и уходит читать. И сегодня, и завтра... А я остаюсь у окна, один во всем городе, мальчик с моим именем давно вырос, а мне еще предстоит. Тебе предстоят трудности, говорит мама, главное – верить в свои силы. Все-таки важен случай, вздыхает папа. Они давно помирились, играют в шашки. Бабушка приносит им чай, а мне компот из слив, потому что давно в уборную не ходил. Тебе клизму, что ли, делать, думает мама. Клизма – это хорошо, говорит папа. Не надо клизму, лучше еще компота!

«Ах, если бы… » (нашел старенькое, подзабытое)

Если бы я в тот день пил компот! Огромное событие бы свершилось. Компот или кофе. Потом бы долго гадал - что, от чего... В компоте я бы эту крошку проглотил не сомневаясь. Стал бы другим. А потом бы мучился - что произошло?.. Но я пил молоко, кипяченое, оно белое и любую крошку видно. Что делать - люблю молоко. Компот тоже люблю, но другой любовью, и кофе - совсем не так пылко. Пил бы их и ничего не знал - что, откуда... Хотя жизнь покатилась бы по иному руслу. А в молоке я сразу заметил эту черную точечку - плавала в пене у стенки кастрюли. Вовремя выключил газ. Обычно ждешь-ждешь, когда закипит, и всегда опаздываешь. Оно сначала неторопливо так собирается, вздыхает, слегка вздувается, словно обижается на меня, понемногу образуется корочка - и вдруг как рванет к краю... Я не успеваю за ним. Сегодня случай спас, звонок. Встаю и вижу - оно тоже куда-то собралось. Небрежно - р-раз - прекратил доступ газа в горелку, за спиной хлопок, иду к двери... Ненужный разговор, возвращаюсь, бросаю довольный взгляд на кастрюлю - хоть здесь преуспел - и вижу это крошечное пятнышко в пене у эмалированной голубой стенки. Ничего бы не заметил, если бы компот, или кофе, и не знал бы, не подозревал - как, почему... Гадал бы, думал, но бесполезно: жизнь так устроена, самые мелкие решения глубоко в нас отзываются, а соверши нечто героическое - пару поворотов и забудется, слово даю. Нам не дано предугадать, правильно сказано, ничего не скажешь. Странно, но я сразу понял, что это. Сколько попадалось в жизни зернышек, пятнышек, соринок - беру большую ложку с дырочками, у меня есть, поддеваю... промываю ложку водой и забываю о поступке. А тут сразу догадался - это она. Черная дыра, а в ней антипод нашей Вселенной. Там все также, только антивещество и кромешный мрак, хотя оттуда кажется, все наоборот - у них светло, нормальная погода, обычное вещество, и точно также в молоке у самой стеночки плавает черная соринка, в ней мрак кромешный, и я стою над кастрюлей, подстерегаю антимир... Если бы компот или кофе, проглотил бы и не заметил, а тот, другой, в свою очередь проглотил бы меня. Мы бы слились и все устроилось бы прекрасно, гармонично - я бы примирился с собой, был бы, как говорят, весь в себе. Никто бы не посмел мне сказать - "вы не в себе..." Если бы компот... А я - молоко... И сразу заметил. Чувствую - не могу проглотить эту гадость, противно. Молоко это вам не компот, и нечего мне подсовывать всякие соринки! Я обожаю белоснежность и чистоту. Я за гармонию, но не такой же ценой! Чувствую, уже тошнит... Нет, пусть буду не в себе, возьму-ка свою большую ложку с дырками, выужу эту соринку - и в окно. И тот, другой, там, в кромешной тьме, тоже возьмет меня - и в окошко. Пусть он антипод, но ведь не настолько, чтобы грязное молоко хлебать! И мы, навсегда разлученные, сможем вечно искать друг друга, тосковать, плакать и ломать пальцы, сочинять стихи и прозу - и уж никогда, никогда не соединимся.