Предчувствие беды…

... на днях наткнулся на ту серенькую картинку, которую выбрал в день отъезда к Мигелю. Парень приходил еще раз, все остальное пока что хуже, а это явная удача. Цвет тонкий, печальный, чувствуется пронизывающая до костей сырость морского берега... Нет, не видел он этой воды, дальше нашей области не бывал. Цвет великолепный, но вот композиция... Что-то не сладилось у парня, стал думать - не вижу причин. Взял машинально листок бумаги, попробовал карандашом - не то, схватил перышко, чернила черные... набросал контур берега, дерево на переднем плане, залив... И дальше, дальше... Не заметил, что делаю. Неплохо получилось, даже под ложечкой заныло. Много лет не позволял себе, а тут - не заметил! Вспомнил Мигеля, первую нашу встречу, как он стоял за спиной, ухмылялся... Своими картинами он помог мне выжить в чужое непонятное время. А смертью... глупой, непростительной... столкнул с места - "сам пиши!" Сильно расшевелил, раскачал. Я так злился на него. И жалел. Кто бы мог подумать, что вот, сяду и начну рисовать, без сомнений, честолюбивых надежд... Мы в яме, нас примерами жизни уже не прошибить. А смерть еще аргумент. Последствий смерти не предугадаешь. Я много раз ее видел, в ней самой ничего нет, это жизнь кончается. Мигель умер, живая сила развеялась в мертвом пространстве. Но что-то, видно, и мне досталось. Его уже нет, я еще здесь. Чтобы искать таланты. Рисовать. Не умничать, не сомневаться, лучше получится, хуже... Делай пока можешь. Понадобилась почти вся жизнь, чтобы осмелиться. Всю жизнь с мучениями засыпаю, зато потом проваливаюсь в темноту, и до утра. Сны вижу редко, наутро ускользают, не удержать. А на днях увидел и запомнил. Гостиная в моем доме, куча народу, и в центре толпы Мигель стоит. Как бывает во сне, никто меня не замечает, а мне нужно обязательно к нему пробиться, что-то сказать. Еще не знаю, что, но очень важное. И я, перекрикивая шум, зову: - Мигель! А он не слышит... - Мигель... Миша... Он обернулся, заметил меня, и тут между нами разговор, незаметный для окружающих, неслышный, будто никого больше нет. - Ну, что, Лева, рисуем?.. Не знаю, что ответить, вдруг обидится... - Ты не бойся, - говорю, - твои картинки живы, живы!.. А он ухмыльнулся, мерзкой своей ухмылочкой, как в начале: - Я знаю, - говорит.

старенькое: Ветреный день на реке

................... Люблю черные чернила, больше, чем тушь. Хотя тушь основательней и, наверное, долговечней, не так чувствительна к влаге, трудней размывается... И все равно, больше чернила люблю - за легкость, чувствительность к размывке...

про машину времени

////////////// Есть у меня такой рассказик, якобы про машину времени. Автор встречает самого себя - в молодости, потом в старости - и просто нечего себе сказать, и совершенно бесполезно - ничего не изменишь 🙂

Сумерки, околица…

........... Есть у меня такой рассказик: жизнь - кратковременная командировка; городишко-тамань, дрязги, сплетни, любовь, небольшие победы, огорчения, угроза... Вот и день прошел, пора. Быстро темнеет, околица, дорога, пусто...

Зарисовка к рассказу «Мамзер»

//////////////////////// Мамзеры(незаконнорожденные) сделаны с любовью или совсем нежеланные получаются, отсюда крайности в их составе, куда бОльшие, чем среди младенцев законных. Впрочем, сейчас этого уже не видно, брак потерял свои границы. А при жизни моих родителей, да в буржуазной маленькой стране да в маленькой изолированной нац. общине... это слово имело (как говорил один болгарский друг) - драстический смысл...

временное

Чем тоньше устроен писатель и художник, тем острей он настроен на различия, на особенное во всем, потому что именно через различное и особенное приходит к смыслу и общему, в отличие от ученого, идущего с другой стороны. Я шел с обеих сторон, и знаю, о чем говорю. От этой особенности писателя и художника его одиночество, оно закономерно. Конвейерность и клановость в науке мне всегда была противна, в искусстве же, наблюдая со стороны, отмечаю то же самое - с омерзением, потому что для науки это неизбежно, а здесь обычная человеческая шелуха.

между прочим (из интервью на радио Серпухова)

Мое положение в искусстве меня никогда не занимало, но иногда - тупо доходило, со смешочками воспринимал, и тут же забывал. Художники стандартных школ, которых учили-переучили, нередко замечали, - "вроде что-то в нем есть..." Но ни черта не умеет из того, чем они гордятся, и вообще - не художник, "а вот проза у него - ничего..." и то вопрос, потому что нигде печатно не прописано, что ничего, а если не прописано, то и нет его. И прозаики иногда хвалили, но чаще не замечали, потому что - нигде, никто не видел, многоточия предпочитает запятым... а точку ставит, когда только начинаешь объяснений ждать. Но главное, о жизни писать не хочет, презирает быт, уходит к странным людям и зверям, и всё больше о себе да о себе... ...................... Я однажды в жизни ответил на вопросы - умненькой девушки-корреспондента из Серпухова. После записи она меня спрашивает - "ваше главное достижение". А я, видя "выкл." сказал правду - "моя жизнь". Сделана в меру сил. Хвалить не за что, но всё, что мог и хотел - делал свободно, не слушая, не слушаясь никого и никогда. То есть, не на кого валить, сам в ответе. И не за что стыдиться: был ученым - хорошим, потом рисовал тридцать с лишним лет - от души! писал прозу - как умел, и то и другое продолжаю, пока интересно мне. А остальная жизнь ... сильно меня разочаровала. Люди в особенности. Жестокость устройства жизни меня доконает через постоянную гибель тех, кого я уважаю и люблю, из-за этого жизнь постоянно теряет частицы смысла.