З А Ч Е М В С Е?..

Папа говорит: - Цени, тебе столько раз повезло, в природе такое редко случается. Я слушаю с удовольствием, приятно знать, что весь мир тебя любит. - Первая, самая крупная удача, - он говорит, - то, что возникла жизнь во Вселенной. Могла и не быть, настолько редкое явление. - Лучше бы не было, - говорит мама, у нее всегда с утра плохое настроение. - Представь, - продолжает папа, - температура была бы на пару градусов выше, и все! - Некоторые приспособились бы, - вставляет мама, - вот наш сосед, что ему пара градусов... - Ты не понимаешь, - возражает папа, - растаяли бы ледники, и все захлебнулись бы в теплой водичке. - Сосед бы выплыл, а ты, конечно, захлебнулся бы... и я с вами... Она берет подушку и ложится на диван, у нее по утрам низкое давление. - Теперь смотри, - говорит дальше папа, - в конце длинного пути возникли люди, это чистая удача. У них особое свойство образовалось - разум, они умеют думать о жизни, о смерти... - Лучше бы не думали, сидели бы спокойно на деревьях, дрались только за бананы... - мама поворачивается к стенке, чтобы не слышать наш оптимизм. - Итак, люди... и, представь, снова проходят тысячелетия - и появляешься именно ты! Разве не повезло? Может, сначала и повезло, но теперь-то что делать? Завтра алгебра, а я не понимаю, зачем икс. - Это обычное число, - объясняет папа, - только пока неизвестное, как кот в мешке. Представь, надо взвесить кота, а мешок не развязывается. Вот и носишься с ним, пока не положишь на одну чашку весов, а на другую - пустой мешок. И все-таки непонятно, зачем все это - икс, кот, и жизнь тоже, если случайно все возникло, и просто чудом держится - пару градусов туда-сюда, и все кончится? Я не согласен так жить. Говорю Севке: - Мы с тобой случайное явление... - Знаю, - он отвечает, - мать мне часто говорит: ты моя ошибка, настроение случилось, и бес попутал. Насчет настроения не понял, от него многое зависит, но чтобы жизнь... А про беса сказки, религия - выдумки для слабых. Про религию я согласен, мама говорит - она свое отжила. - Не скажи... - качает головой папа, он перед сном читает библию. Откроет на первой странице и засыпает. - Случайность, - он говорит, - обычное явление: когда не знаем причин, то говорим - случай. - Вечно ты усложняешь, - говорит мама, скажи просто:ошибка. Случайное не может правильным быть. Вот я, мне не следовало сюда рождаться. Может, в другое место, но сюда - это кошмар. Даже не ошибка, а преступление. - Ты невозможный человек, - возражает папа, - природа никогда не ошибается. Как могло бы возникнуть такое тонкое явление, как жизнь, если бы ошибки пестрели?.. - Еще как пестрят, потому что жизнь ужасна. - Ты неисправима, - вздыхает папа, - жизнь не ужасна, а прекрасна. Вот обезьяны, с деревьев слезли, взялись за дело, разум приобрели... Жизнь играет, весело играет с нами. - Пусть с другими играет, а мне хватит хозяйства и трех дураков на шее, - мама кладет голову под подушку. - Ну-у-у, ты не оптимист, - разводит руками папа, а мне: - Иди алгебру учить. Тебе столько раз повезло, что завтра счастье может отвернуться. Я иду, у меня голова кругом - возникли зачем-то, с деревьев слезли, разум приобрели, чтобы алгебру учить - и все случай? Зачем тогда все - икс, кот, жизнь?..

ИТАК, я ЗДЕСЬ…

Хе-хе... Лучше быть идиотом, чем умником-концептуалистом. И писать идиотские тексты, но в которых было бы истинное чувство, пусть даже ужас перед жизнью. Пусть мы умом слабы, но ужас и радость жизни понимаем нутром своим. ....................... "ОН ГОВОРИЛ, ПОПЛЕВЫВАЯ..." (фрагмент повести "ОСТРОВ") 10. КЛЮЧ. 1. … Когда им совсем плохо, они говорят – нет, нет, нет, это временные неудобства, настоящая жизнь не здесь, не здесь, и поскольку тело предает их в первую очередь, тут же выдумывают байки, что ТАМ им тело не нужно, жизнь там вечная и бестелесная… Чего не придумаешь от большого страха. Сами отодвинулись от жизни, а теперь страшатся. Неправда это, останется – трава!.. А ключа-то нет!.. Верно говорят, допрыгался! Обычно, вернувшись в свой треугольник, я тут же проверяю - где ключ?. А сегодня заболтался, наконец, спохватился, смотрю, нет ключа!.. Куда делся… Так не бывает! Единственное, что не может пропасть, это ключ. Если есть ключ, то и дверь к нему найдется. Выходя из дома я бережно запираю дверь, и чтобы поверить в этот факт, событие, основу надежности, совершаю несколько известных мне одному действий. Они странны, бессмысленны и обязательны, их невозможно объяснить, истолковать, и потому, совершив их правильно, я буду помнить, что вот – было, и тут же вспомню про ключ, вокруг которого все и совершается. Они сильны, эти движения, запоминаются даже среди ежедневных поступков; мелочный идиотизм выживания трудно чем-то перебить, кроме чистокровной бессмыслицы. В результате ежедневные глупости скукоживаются и выпадают, стираются, а ритуал ключа остается, в нем моя опора. Если быть искренним, нужно признать, что все основное в жизни - лучшее и просто хорошее, сильное, глубокое – бессмысленно, так что стоит ли корить себя за несколько странных движений, которые помогают удержаться на поверхности?.. Я и не корю, и оправдываться не собираюсь. Эти действия отнимают время?.. У меня нет времени, не в том смысле, что мало, - я с ним не знаком, моя жизнь бредет по иным путям, ощупывает другие вехи, они чужды времени. Шоссе с односторонним движением, вот что такое время, а у меня движение другое. Пусть глупости, зато уверен, что не оставил свою дверь открытой, это было бы ужасно. 2. У меня всегда с собой бумажка размером с лист писчей бумаги, но в отличие от писчей, она обладает куда более важными свойствами – прочна, и в то же время эластична, мягка, вынослива на сгиб, терпит многократное сгибание без предательских трещин, шероховата, а не гладка, не скользит в руках, и я держу ее надежно. И спокоен. Я вытаскиваю сложенный пополам лист из грудного кармана пиджака. Это значит, что выходя на улицу я должен быть в пиджаке, и не только из-за грудного внутреннего кармана, в котором нужный лист, но из-за грудного верхнего кармашка, который на виду, но о нем позже, дойдет очередь и до него. Значит, так, я вытаскиваю лист правой рукой из левого грудного кармана, а в левой при этом держу ключ. Здесь возникает трудный момент, нужно развернуть лист в полную ширину, но для этого он сложен так, что половинки неравны, и я легко нахожу скважину между ними, пальцами, большим и указательным хватаюсь за длинную сторону, и лист раскрывается почти сам, под действием тяжести короткой стороны. Ну, не совсем так, я чуть-чуть помогаю другой рукой, но тут важно не забыть про ключ и не выронить его. В общем лист благополучно раскрывается, и я кладу ключ на середину, ладонь правой руки уже внизу, и начинаю заворачивать, при этом медленно говорю: - Р-раз – и одну из сторон заворачиваю на ключ, накладываю и прижимаю. - Д-два – и вторую сторону точно также. И три, и четыре. Теперь ключ скрылся, и наступает главный момент. Я медленно сгибаю сверток пополам, и это удается, потому что ключ не на самой середине, я заранее побеспокоился, с опытом это приходит… и получается довольно аккуратный длинноватый пакетик, и ключ внутри. При этом говорю, медленно и очень сосредоточенно глядя на сверток, прижимая пальцами левой руки твердое длинненькое тельце, скрытое внутри... - П-я-ять… И это значит, ключ завернут надежно. Я медленно и аккуратно, почти торжественно, но без ненужной помпы закладываю сверток в грудной кармашек пиджака, который, правда, на виду, но очень глубок и надежен, с плотной полотняной подкладкой, не то, что ненадежные боковые, драный шелк!.. Сверток в кармашек, проверяю кончиками пальцев – он там!.. и говорю, внушительно и проникновенно: - Раз, два, три, четыре, пять – вышел зайчик погулять. Зайчик – это я. И ключ при мне. Я вышел погулять, или по делам, это уже неважно, главное – знаю, чем открыть свою дверь. Теперь я знаю это, и могу подумать о других вещах. Открылась, расширилась щель между событиями, теми, что были, и теми, что будут. Другими словами, я свободен, и могу убираться ко всем чертям, то есть, к себе. Кое-какие детали нужно еще выяснить. А когда выпаду обратно, понадобится ключ, и я вспомню мудрые слова про зайчика, известные всем, и куда спрятал ключ, вот! 3. Песенка на месте, зайчик цел, а ключа нет! Невозможно. Если я еще жив, ключ должен быть. Если я жив, если я здесь, у меня есть дверь, в ней замок, за дверью мое пространство должно быть, стены, потолок, пол, мое окно, что-то еще… Но первое дело – ключ и дверь, это начало. Хотя кончается по-другому – без двери и без ключа. Насчет того, как кончается, потом, потом…. Я опускаю руку в карман, пальцы проходят насквозь, дыра!.. Я нащупываю ногу, голую, значит пусто. Сердце падает в самый глубокий карман, ищет дырку, чтобы еще подальше скрыться… Шарю по всей одежде, что на мне навешана, ключ должен найтись! Я не мог его так глупо, безрассудно отпустить, бросить в дыру, я не сумасшедший! Ладонями по бокам… и непредвиденное осложнение - на мне новая одежда, чужая! На мне что-то незнакомое одето, сверху, я и не подозревал… И в этом одеянии, оно напоминает короткое до колен пальто, я нахожу два новых кармана, совершенно не изученных и незнакомых, и один из них почему-то заперт булавкой, загораживающей вход. Булавка скрепляет створки, преграждает путь в туннель. Однажды я стоял, в слепящий день, перед входом, черным лазом сквозь гору, невысокую, я видел ее вершину… Этот старый ход, туннель, уводил вглубь, а мне говорят, он на ту сторону… Я не поверил, вдруг безвозвратно вниз, и полез наверх, по сухому вереску, хрустя ветками, наступая на непонятные мне ягоды, оранжевые, у самой земли, они не давились, верткие, упругие, выскальзывают из под ног и отлетают, отлетают, а я все наверх… где это было?.. И добравшись до пологой вершинки, увидел за ней только море, сверкающую на солнце воду со всех сторон, и здесь было столько воздуха, что казалось, так будет всегда – много-много... Мой Остров! Наверное, во сне… Булавка не открывалась, пальцы скользили, она была упругой и жесткой, она выворачивалась и сопротивлялась, рыбкой билась в руке, а вторая моя рука была далеко, далеко, на другой стороне тела, и достать не могла. Это было безнадежно – достать другой рукой, я пробовал сзади, и не добрался до середины спины, потом спереди, но тут же остро и сильно свело судорогой грудную мышцу, и я стоял, преодолевая боль и унижение… пока не отпустило, и рука, побежденная, безвольно мотнулась назад, к своему боку, своему месту. Я не сдамся, сво-олочь… Наконец, я прижал ее, мерзавку, рыбку, и стал давить, но не получалось, она не открывалась вовсе, будто из одного куска металла, и я просил о чем-то невозможном. В изнеможении отступил. Может, второй карман?.. 4. И мне повезло. Почти сразу я нашел его, справа, он был открыт, и я запустил в него четыре пальца. И нащупал металлический предмет, это был ключ, плоский он был, странный, такого я не знал… Довольно длинный, как штырек. Я вытащил его, с черной пластиковой рукояткой, странный предмет, который открывал какую-то свою дверь, он знал про нее все, и, главное, она знала его, помнила прикосновения… И я надеялся, что это не пропуск в случайное пространство, не какой-нибудь ящик почтовый… нет, те ключи гораздо меньше, плоские, примитивные устройства, а этот таил нечто важное, он был – от двери, та дверь была моя, и тихим голосом, очень тихим, почти неслышным, меня окликала… Ключ лежал на ладони, живой, теплый, и не сопротивлялся, он был – мой, хотя и с характером, я чувствовал, он знает… Он понимал, что-то важное в нем заложено, и был от этого слегка высокомерен, это я чувствовал по теплу, которое от него исходило, он излучал тепло, грел мне ладонь и что-то вполголоса говорил, сквозь зубы, а я не понимал, не улавливал, хотя подставил ухо, но переспрашивать не решался. Он говорил, поплевывая, не глядя на меня, а я делал вид, что понимаю, и вежливо ему кивал, а потом он замолк, и я остался один. Но странно, я вспомнил, ключ не был завернут, он не был в том виде, в котором должен быть, а значит что-то не так, и, может, это не мой ключ? Руки снова нащупали булавку, но она была неподкупна и неумолима – не поддастся, я понял, и отступился. Как получилось, что нет той бумажки, ключ гол, значит, в опасном состоянии, он обладает свойством юлить и выскальзывать – из рук, карманов, исчезать в дырах, подкладках, тихо и незаметно добираться до следующего отверстия, тогда уж на волю, падать в траву, прикидываться незаметным, и даже не блестеть, чтобы не попасть на острие глаза. Отсутствие бумажки сильно озадачило меня, в нем было что-то странное. Хотя я не помнил, в каком виде нашел ключ в прошлый раз, но все-таки помнил, хотя и смутно, что таких недоразумений у нас с ним не было. Дальше не пробиться… Бывает, взбредет в голову, что видел когда-то человека, даже знал его, но где, когда?.. и это также неразрешимо и обманчиво, как нынешняя загадка ключа. Ключ есть, где же мое убежище?.. Где-то здесь, среди трех домов, моя дверь, и окно, и отделенное стенами помещение… где все это осталось?..

no comment

1. Итак, я здесь! 2. И вот... 3. И вот я здесь... 4. (Откуда ты? Тебя уже не ждали...) 5. И вот... 6. И вот я здесь! Как можно описать те чувства... .............................. Классик московского концептуализма Лев Рубинштейн.

ТОСКА, ТОСКА…

........................ Старенький рассказик, промелькнул в прошлом году в ЖЖ. Никогда не печатал, незачем. У меня другое направление, взгляд совсем не туда. Но иногда жисть допекает, старческое безделие. Не от лени оно, а от слабости духа, думаю. Человек не железо, даже если оловянный солдатик. Вот и сегодня, по настроению - взял да притащил. Все в жизни бывает, и неинтересное тоже. Обо всем можно рассказ написать. Главное, самому, пока до конца не допишешь, настроение не потерять. И желание изложить, это важно. Так, чтобы высокое и низкое смешались. Как в жизни? Да что мне жизнь, в ней высокого ищи-свищи, раз на миллион. Поэтому строим вокруг себя мир, рай на земле. Самое странное, что бывает - получается. Но вообще... все ерунда. И тоска, тоска... Рассказу верьте, сказка ложь, да в ней намек. А писаке - никогда! он артист, и чертовски многолик, подлец... ..................... ....................................... ........................................... Эта женщина недавно появилась. Здоровается вежливо, улыбается каждый раз. Небольшая, тощая, в черной шубе до пят. Думаю, лет шестьдесят ей, то есть, на пенсии. Одна ходит, но не совсем - с ней собачка, маленькая, черная сучка, лохматая. Собачка то и дело ворчит без всякой причины. Хозяйка ее успокаивает, иногда берет на руки. Собака старая, вдоль хребта длинные седые волоски. Каждый день, утром и вечером встречаю обеих, и каждый раз хозяйка говорит очень вежливо - «здравствуйте!», а собачка тявкнет пару раз, но не рычит на меня, смотрит с интересом. Я не против, пусть живут. Одинокая женщина славянской внешности, какой от нее вред, пусть даже с собачкой. И все равно, не дом, а проходной двор, раньше так не было. И еще лунное затмение обещают. Не хватало нам своих затмений. Моя тень на луне! Никто меня не спрашивал! Ничего не боюсь - противно. А может не по себе, не знаю… Наш дом называется «пенек» в нем пять этажей. Начали строить 12-этажный дом, но материала не хватило. Вначале был полон двор кирпичей. Кругом стройки забор высокий, но через щели видно. Я неподалеку жил, снимал квартиру. Каждый день мимо проходил, мне в этом доме свое жилье обещали дать. Я тогда видным специалистом был. А потом стал не нужен. А кто у нас теперь нужен, вор да бандит… Так вот, о чем я?.. Да, каждый день ходил мимо забора. Щели большие, если быстро идти, заглядывать не надо, эффект кино. Как-то утром иду, краем глаза ухватил - пусто! Остановился, прильнул к щели. Две небольшие кучки остались, на этаж не хватит. Так и не понял никто, что случилось, только сразу вышло решение строить не высокий дом, а наш пенек. Говорили, начальство поживилось - отвезли кирпич в соседний городок и продали. Но мне повезло, на третьем этаже дали квартиру. А с остальными, выше пятого, долго возились, объясняли… Крышу быстренько подвели, вселили жильцов, которым повезло, и с тех пор прошло двадцать лет. На каждом этаже восемь квартир, на первом одна служебная, без номера, значит, тридцать девять всего. Последняя тридцать девятая, точно знаю. В ней жила одна женщина, я к ней первое время заходил. Даже жениться подумывал, но потом она сама раздумала. К ней приехала дочка взрослая, и мы встречаться перестали. Я не переживал, с возрастом интересы меняются. Марками увлекся, а она кусты теперь сажает перед домом. Иногда вижу, копается под окнами. Посмотрю и отвернусь, у меня таких было… Я каждой пел - «была ты у другого, а теперь со мной лежишь…» Песня такая. Но женщины плохо шутки понимают. Раньше я бывал женат, два-три раза, давно забылось. Семьдесят вот-вот стукнет, хорошо, еще теплый. И до магазина дойти не проблема. Никто мне не нужен, но без магазина трудно. Только один напиток признаю, огненную воду. Раньше старуха в доме напротив выручала, гнала, а недавно скончалась. Дочь гнать не хочет, толпа собралась, уговаривала… Нет, и змеевик хрясь! Я последние волосы рвал… Женщинам - не-ет, доверия никакого! Особенно, в моем возрасте. Знаю я их фокусы, «помога-а-ть буду…», а потом и квартира у нее, и все имущество ей… Навязчивый сервис. Тогда уж останется только поскорей убраться. Раньше говорили про ТОТ свет, кто теперь в эти сказки верит? То-то… Знаю, куда меня спихнут, и не спешу. Никто у нас не нужен, ни здесь, ни на том свете. Он ведь по образу и подобию устроен. Шучу. И вообще, у меня теперь ко второму полу отношение особое. Но если не поддаваться, они не тронут. А если особо наглая нацелится, я ей быстренько отлуп. Никогда не ругаюсь, тихо и четко говорю - «отойди, прохиндейка, всё знаю наперед…» Они тут же отваливают. А эта ничего не предлагает, только улыбается. У сучки шерсть седая, мотается прядками на хребте. На меня не ворчит, но зубки иногда показывает, будто тоже улыбается. И каждый день мы - здрасте-здрасте, как погода, как собачка… До прошлой пятницы все нормально было, прогулки, гулянки, давно отдыхаю я… А в пятницу догнала тоска. Пить в чужом доме… хуже нет. И все это затмение… Неделя до него, а все равно как гвоздь в ботинке. Коля, сосед, говорит, перебираешь… Это он - мне говорит! Может, и в самом деле?.. В пятницу шел домой и ногу отдавил. Самому себе. Одной ногой на другую наступил. Больно, а сделать ничего не могу, не слезает нога с ноги. Выпил, конечно, но ведь не впервой, а такого… никогда! чтобы нога ногу не пускала. Ни туды, ни сюды… В чужом доме пить… Я всю жизнь, как выпью, стремлюсь домой добраться. На улице валяться воспитание не позволяет. В принципе я из хорошей семьи, но в жизни не повезло. Так вот, в пятницу… Шел, шел, и остановка. Дело к вечеру, декабрь, стемнело давным-давно, а я стою. Тоска, мороз… И затмение впереди, оно мне все настроение испортило. От него, я думаю, так получилось. И еще старуха эта… Начинаю замерзать. Верхняя нога точно прилипла, стоит на нижней и стоит… И я стою. Думаю. До затмения неделя осталась. Никто не боится, а мне страшновато. Оттого и пью. Даже Коля, старый алкаш, говорит - «в последние дни перебираешь…» Все от тоски. Я здесь, привязан к своей телеге, да-а… а моя тень в вечном холоде летит, на луне остановка. Это же от меня - тень. И - там! А потом опять ей в пространстве пустом маячить?.. Или назад прилетит?.. Тоска… Стою… Вижу, от дома идет та старуха, и сучка сбоку бежит. Она всегда сбоку, не сзади и не спереди. Спутница одинокой жещины, радость жизни. Собак терпеть не могу, но что есть, то есть, завидую. Кормят бесплатно их, и к огненной воде безразличны. Старуха подошла, смотрит на меня. Почему-то обычное «здрасте» не сказала, только улыбается. Мне от её улыбки не по себе стало. Пусть улыбается, когда ноги свободны, чтобы унести могли. А у меня нога прилипла к ноге, и ни с места. И собачка стоит. Обе смотрят одинаково, вроде давно меня знают. И я стою. Ничего сказать не могу, не знаю, как обстановку объяснить. Нога к ноге прилипла? Просто ума не приложу. - УзнаЁшь меня? - эта тетка спрашивает наконец. Она крошка по сравнению со мной, зато на голове высокая шапка меховая, а из-под длиннющей шубы туфли выглядывают, на высоких каблуках. Кто в такой мороз на каблуках гуляет? Раньше не было каблуков. На ней раньше войлочные туфли были, «старость не радость» называются. Впрочем, за название не ручаюсь, только теплые. А у меня ноги улетели куда-то, я их под собой не чую… Молчу, смотрю на эту парочку. У старухи что-то с длиной тела происходит. Когда подходила, нормальной длины была. Хотя невелика ростом, ноги на месте были. А сейчас прикидываю - ног быть не может, кроме каблуков. Ногам места не осталось, если туловище в порядке. Если туловище нормальное, пусть даже небольшое. Ноги пропали куда-то, одни каблуки из-под шубы торчат… Молчим. И собачка молчит, только скалится. - Узнал меня? - теперь и старуха оскалилась. Зубы у нее длинные, десны ярко-красные. И чего она добивается, не пойму. На «ты» перешла, что за катавасия… Не люблю когда тыкают, я это сразу прекращаю. Но тут особый случай, не знаю, как ногу от ноги отлепить. Молчу. Потом все же спросил - «не припомню, вы из какой квартиры?» - Из сороковой, - она отвечает. - Матвей, я же твоя бывшая жена. Я говорил, у меня этих бывших… И каждой пел - «будешь у меня жена…» Так ведь шутка, надо же понимать… - Недавно с собачкой переехали? - спрашиваю, чтобы от темы убежать. - Какая собачка… - она улыбается, - это же твоя дочь, Матвей. Значит, дочка… Не припомню, чтобы у меня дочка была… - Не было у меня дочери - говорю, - ты что-то путаешь… От волнения сам на «ты» перешел. Не припомню такой жены, хоть убей! Не было у меня такой короткой, я длинных корпусных дам любил. -Я сильно похудела, - она говорит. И сильно укоротилась, думаю. Таких… не было таких у меня. А эта… дочка… сучка… вообще преждевременно постарела… Сучка, видно, мои тайные мысли поняла, обиделась, завопила тонким голоском, как ребенок плачет. Ухватила зубами штанину верхней ноги, и жует. Так и до тела доберется… Но я обрадовался, может, нога от боли сдвинется, и я тогда убегу подальше, не нужно мне бывших жен. И без странных дочерей обойдусь. А собачка пуще - верхнюю ногу не хочет есть, пробивается к нижней. И ухватила-таки за лодыжку! Боль? Меня большие собаки кусали, рвали, кровищи… через забор скакал… Та боль острая была, хотя и сильная, но не страшная. А тут другое - заныла нога, вся, от места раздвоения до земли - ноет и ноет, сильней и сильней. Дикое беспросветное нытье, тоска схватила за ногу, в землю вот-вот утянет… Отлипла, наконец, сучка, а боль осталась. Совсем к земле прибила, согнулся мордой в колени. И падаю, наконец, освободился - падаю… Очнулся - душно, темно, жарко, пудовое одеяло на мне, незнакомая кровать, и где-то рядом двое или трое стонут, хрипят… Оказалось, больница. Три пальца на нижней ноге отрезали. Насквозь проморожены оказались, не жить им на моей конечности. - Пить-курить не рекомендую, - хирург говорит, - иначе сильней укоротить придется. Через неделю выписали, приковылял к себе, лег, поспал, утром вижу - ничего интересного в доме не осталось. Двинулся в магазин. Иду и думаю, откуда у нас сороковая квартира взялась… Встретил Коляна, про ту старуху спрашиваю. А он ничего не знает, не видел. - А собачка, которая дочка, и она, что ли, привиделась мне?.. Он смеется, спятил, говорит, какая еще сучка-дочка… Пришел я домой, выпил один, лег спать. Во сне старуху увидел, но без собачки. Спрашиваю, где дочка, а она молчит, головой качает налево, направо… - Матвей, тебя еще долго ждать?.. -А ты где?.. - Где, где… На луне. Проснулся. Тоска. Вспомнил - сегодня я на луне! Подошел к окну, и точно угадал - на луну слева тень наползает. Это от меня тень. Ну, что за жизнь, тень сама по себе летает! Постоял, пока не сполз с луны, дальше полетел. Тоска… Выпил холодной водички, лег, снова заснул.

НА ЦВЕТНОЙ ПОРИСТОЙ БУМАГЕ

........................................ Отвечаю на вопрос: нет, это не виртуальное изображение, это на цветной очень пористой бумаге, восковыми мелками, потом нагрев. Привожу часть рисунка, потому что он уже был в ЖЖ.

Миниатюрки, которые в журнале «Иероглиф»

Люблю миниатюры, что-то в них есть такое, что трудней заметить в больших картинах. Оно там есть, конечно, иначе откуда взяться в миниатюрах, но, видимо, сам способ их создания из больших работ предполагает сохранение главного - распределения света и масс, и в тесном прямоугольнике легче это охватить единым взглядом. Но объяснения мало что дают, любишь - не любишь все-таки главней 🙂 А большие картины, до 150 Кб, по адресу: http://hiero.ru/Markovich Они почти все были в ЖЖ, так что смотреть не стоит. .....................................................

НА ФОНЕ ТАЛЛИННА

...................................... Обязательно с двумя "нн". Раньше писали с одним. В последний раз были в городе, в котором я родился, лет восемь тому назад. Иногда хочется приехать, еще раз посмотреть, и удивиться. ИНОГДА.

АЛЬМАНАХ «ПЕРИСКОП»

............................... http://www.periscope.ru Существует в сети с 1997 года. По количеству изображений один из самых больших сайтов в ру-нете. Общий объем изображений и текстов - около 130 Мб.

ФРАГМЕНТ ПОВЕСТИ «ОСТРОВ»

............................................ 7. И все-таки, размещение человека в определенном куске пространства имеет особую силу и значение, с этим никто не спорит, не осмеливается, как c общепринятой истиной. Редко случается, что все согласны и сходятся на одном и том же, такие истины отличаются от всех других. Вот истина – каждый сидит в собственном куске пространства, владеет своим местом, оно не может быть занято другим лицом, или предметом, или деревом, или даже травой, а когда умирает, то прорастает – травой, деревьями.. Признак смерти – прорастание, не такой уж плохой признак. Он относится даже к текучим и непостоянным существам, как вода, даже ее возможность перемещаться и освобождаться не безграничны. Когда умирает, она цветет, чего не скажешь о наших телах… Но поскольку вода быстро меняется, о ней трудно говорить. Если же говорить о деревьях, то все они имеют корни и растут из своего места. В частности те, которые я знал. Они почти вечны, по сравнению с нами, поэтому дружба с деревьями имеет большое значение для меня. 8. Мне было лет десять, я оставлял записки в стволах деревьев самому себе, будто предвидел пропасть, исчезновение, Остров… может, чувствовал, что встретить самого себя особенно нужно, когда понимаешь, что больше никого не встретишь. Нужно хотя бы встретить самого себя, прежде, чем упасть в траву, стать листом – свободным и безродным, не помнящим начала, не боящимся конца, чтобы снова возродиться… так будет всегда, и незачем бояться… Я писал записки, теперь бы их найти, пусть в них ничего, кроме, «Я, РОБИН, СЫН РОБИНА, здесь был.» Это важно, потому что прошлого нигде нет, и если не найдешь его в себе или другом живом теле, то непрерывность прервется, прекратится, распадется на миги, мгновения, листья, травинки, стволы, комья земли... их бросают на крышку… на тот короткий стук, хруст, плавающую в воздухе ноту, смешанную с особым запахом… важно, что запах и звук смешиваются в пространстве… Но если оставишь память о себе в живом теле, ведь дерево – живое тело, и даже найдешь эти стволы, те несколько деревьев в пригороде, у моря, то что?.. Смогу только смотреть на них, носящих мою тайну. Но, может, в этом тоже какой-то смысл, трудная горечь, своя правда – и есть, и недостижимо?.. Я оставлял памятные записки в стволах, аккуратно вырезал куски коры, перочинным ножом, это были невысокие прибалтийские сосны… сочилась прозрачная смола… отодвигал ее и резал дальше, врезался во влажную живую ткань… доходил до белой блестящей, скользкой сердцевины, и в ямку вкладывал бумажку со своими письменами, потом покрывал сверху кусочками отскобленной ткани, заново накладывал кору, перочинным ножом, рукояткой придавливал, придавливал, кора приклеивалась смолой… На следующий день проверял, и часто не мог даже найти того места на стволе, или находил крошечные капли смолы, расположенные по границам прямоугольника. Способность деревьев забывать всегда меня завораживала, также как способность травы, примятой, раздавленной, подниматься, выпрямляться, снова жить, шуметь о чем-то своем… Деревья эти выросли, и живы, я уверен. И я еще не исчез.

ЗА 12 ЛЕТ…

...................... С 1993 года, когда мы переехали в другой микрорайон, я ходил дважды в день в мастерскую, сначала работал там, а с 1998 года работал дома, а в мастерской смотрел в потолок, выдумывал тексты, и кормил старых своих котов, которые не захотели переезжать с нами. Они ходили через форточку гулять(второй этаж), приходили, здесь кошки рожали котят... Старые умирали, погибали на улице - нравы менялись, люди зверели, жизнь становилась все опасней для зверей. И для людей, но люди получили то, что сами сделали, а звери были не при чем. Я не мог их защитить, и запереть не мог, только поддерживал существование. Количество котов и кошек колебалось, как-то достигло 13, одно время оставалась одна кошка и котенок... Бездомные звери находили меня сами, карабкались наверх, здесь было безопасно, и кормили. Об этом я написал в повести "Перебежчик". Однажды подсчитал: за эти годы я прошел 22 тысячи километров, вот как складываются небольшие усилия 🙂 Наверняка, эти тысячи км сохранили мне жизнь. Тут я понимал, что делаю нужное дело - поддерживаю другие жизни, и что важней занятия не могу себе придумать. Другие мои дела были неопределенны, почти безрезультатны, и нужны в основном только мне одному. Искусство - способ самопознания, результаты могут быть полезны некоторым, а могут и пройти без следа.

ВЕЧНЫЙ ВОПРОС (один из…)

................................. Не знаю, как для Вас, господа, но для меня постоянный соблазн, написать роман хотя бы на одну из темок, которые мучили меня с детства. Не могу сказать, что они отступили перед моей жизненной мудростью - их заслонили более мелкие вопросики, на которые находились кое-какие ответики. И все. Один из постоянных вопросов - "Почему я - это я?" Человеку, не переживавшему этот вопрос, бесполезно объяснять, он тут же начинает перечислять свое родство, и что от матери, и что от деда... Но вопрос остается, на него не может быть логически выверенного и точного ответа - это скорей иррациональное удивление, смешанное со страхом и грустью. Берется он, очевидно, от несоответствия грубой определенности и узости реальной жизни - и тех возможностей, которые эволюция наспех и, возможно, случайно, заложила в наш мозг, в надежде на будущее строительство. Будущее не состоялось, а нереализованные возможности остались и постигаются на уровне чувства, пока наш разум не загружен мелочами конкретной жизни. Образ в зеркале - да, но не порождает, а только стимулирует вопрос, все-таки он - внутреннее противоречие. Этой тоски нет у моего кота, даже если он вдруг замечает в зеркале - сидит еще один кот, но недостижим ни спереди, ни сзади зеркальной рамы... Роман не пишется, нет "хода", не поможет ни знание "реальной" жизни, ни опыт - наоборот, мешают, сбивают с толку... непонятна художественная "конкретика", которая бы не растеряла глубину темы. Как подступиться? Однажды я написал книгу примерно об этом, но обуженную и сухо-конкретизированную - "почему этот путь, а не другой". В результате была возмущена высоконравственная и умная женщина Лариса Миллер - "нехудожественное копание, не интересное для других". Несколько человек сказали мне, что им было интересно, этого достаточно мне. Но написать еще более общую и отвлеченную от конкретной жизни вещь, полностью погруженную в свои переживания? В современной сутолоке очень заманчиво, но хода нет! Пока - нет. Грусть интроверта. Временный текст. Не потому что в нем какие-то тайны, а потому что рассматриваю свой ЖЖ-журнал как издание художественно-литературное, в котором не место таким поверхностным и незрелым экскурсам в философские глубины 🙂

ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ФИЛЬТР

ЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮЮ Был у меня такой замечательный фильтр в Фотошопе, а потом потерялся. Я вообще не любитель автоматики, если что изменяю на фотках, то вручную, мышкой-кисточкой, например, но этот фильтр был особый. Дома как бы прорастали плесенью, что-то удивительное творилось со зданиями... НО... если потерял, значит судьба. Ничего так просто не теряется. У меня с денежками всю жизнь правило: упала монетка - не поднимай, пусть катится в угол или под кровать. Это приятно - потом искать и находить. Прелести нищенской жизни. Впрочем, современным людям это не понять :-((

СМЕРТЬ ПСЕВДОНИМА

////////////////////////// Объява по поводу смерти Деда Борсука. Мои ранние работы я помещал "от Деда". Сетевой журнал "Переплет" напечатал галерею Деда отдельно, мою - отдельно. Иногда я развлекался в Сети. Потом надоело. Но мне было жаль Деда, привык к нему.

ОЧЕРНИТЕЛЬ ЖИЗНИ

......................... Бумага, тушь. Так меня называли на выставке 1983 года :-))))) "Горе-художник, очернитель жизни, в своей ненависти перестарался".

ДОЖДЛИВАЯ ПОГОДКА

............................. Масло, а не акварель. Писать маслом как акварелью, а акварелью как маслом - манера не из лучших. Тёрнер мог, но это не значит. То, что позволено Юпитеру... Впрочем.. Я своим котам всегда говорю - "кушай, кушай, никого не слушай..." Такая у нас присказка живет.

ИЗ заметок на полях

................. Три подхода к жизни - маниакальный, экзистенциальный и творческий. Маниакальный - отдать жизнь "за" или "для". Экзистенциальный - "просто жить". Творческий - "делать жизнь" как картину, как "творческую вещь". Без оценок. Все эти подходы могут привести к интересным результатам, а могут и к ужасным последствиям :-))