Про две повести

Две повести - "Остров" и "Робин, сын Робина" Несколько слов о них. Об "Острове писать нечего" Но и о "Робине" не знаю, что писать, в обеих повестях всё уже написано. Объяснять свои тексты неприличное занятие. Современные писатели любят, и отбивают хлеб у литературоведов. Но и этим "ведам" мусолить прозу своим неряшливым языком неприлично. Читать чужое можно... иногда... а что там обсуждать? Если хорошо написано, утри слезу и пробуй писать не хуже, а если плохо... плюнь в угол и промолчи. Если ты не Рильке о Сезанне, и не Гонкур или Тугендхольд о Дега... хотя бы... А профессии такой, ведовской, нет, не сочиняйте. Знаете, как называют человека, пишущего картины "под" знаменитого какого-нибудь художника? Сажать их надо, паразитов на чужом творчестве! Эти "веды", они такие же. Тем более, о себе! Запретная тема. Но в общих чертах отвечу Вам. Известный писатель Бунин написал одну повесть, а потом ее полностью включил в другой текст. Как называются? Забыл, но он так поступил. И ничего страшного не произошло. Я не претендую, не Бунин я! но не раз так поступал, например, некоторые свои "детские" рассказики включил в повесть "Следы у моря". Но встроил, слегка адаптировал. А вот с Робином другая история, более сомнительная. В повести "Остров" две ТЕМЫ, линии - это темы ВИНЫ и ПАМЯТИ. Три человека. Первый (последний) - тот кто преступление совершил, приказал совершить. Он в старости наказан, ему доказали, что он загубил настоящее открытие... и человека! который открытие сделал. Сомнительное наказание, он жизнь свою прожил безмятежно. Но все-таки, такие удары в конце жизни имеют двойную силу.... Второй - вернее первый, тот, кто так вот страшно пострадал, и с этим не смирился, убил себя. И Третий - руками которого убийство Идеи и Человека совершено, история его Жизни, Памяти и Вины. Они все ТРИ связаны. Но потом мне показалось - многовато... Пусть, конечно, будет: когда писал, мне казалось - так было! А это состояние главное: когда пишешь, оно человека, как на рентгене проявляет, а потом хоть кричи, объясняй... не поможет. Значит, пусть всё останется, я согласен. Но обе темы достаточно велики, и даже предостаточно... И я отделил тему Памяти, она самостоятельно может существовать ТОЖЕ. Насчет Вины... подумаю еще... Память... и Старость, главное поражение жизни. И попытки человека уйти из нарастающего беспамятства, может быть, и безумия, а главное все-таки - нежелания жить в настоящем, неприятии его! - он ищет защиту в устойчивых "зацепках" памяти о прошлом... Бесполезно, да? Не знаю, думаю, достойная защита. Особенно в наше время, когда кругом строится бардак и выгребная яма. Это наше время, и уходить из него - в свою Память, в Творчество, в Независимость и Достоинство человека - хороший выход. Особенно если это хоть как-то запечатлеть. Не мусолить мелкие и грязные истории современности, а найти свои ТЕМЫ в прошлой своей жизни... и в жизни других людей, скажем, таких, как Паоло Рубений и Рем(брандт). А КАК это получится... ну, вы слишком много хотите - как случится, так и получится...

Повесть «РОБИН, СЫН РОБИНА»

Лето 75-го, ВДНХ. Выставка народного хозяйства, огромная показуха. В одном из павильонов картины независимых художников. Разрешили!.. Иду вдоль километровой очереди, все московские интеллигенты здесь, терпеливо ждут, у входа милиционеры, пропускают по одному. Я счастливей многих, у меня приглашение! Протягиваю милиционеру свою бумажку, он долго читает, потом спрашивает - от кого? Узнав, светлеет лицом: - А, Рогинский… знаем, хороший художник… - машет рукой - проходи! На первом этаже - красные трамваи Рогинского… Женя Измайлов с изысканными фантазиями… …………………………….. Холодно, ветрено, ноябрь, гололед, черные с грязно-желтым листья, вмёрзшие в ледяную корку. Скольжу, пытаюсь удержаться на ногах… Вернулся в коммунальную квартиру! Я так называю текущий день, или реальность, а что она еще, если не коммуналка? Смотрю на ноги, если в галошах, то никаких сомнений - прибыл. Конечно, в галошах, явился не запылился, как они говорят. Слышу смех за спиной, и голос незнакомый: - Ишь, старик, а пристает... Вместо девушки, которую помню… приземистая, крепко сколоченная бабенка с мутными глазками и корявым широким носом. Постаревшая она же?.. Рядом, на скамейке еще две старухи и старикашка с облезлым псом - ручной старенький лев, пышная шевелюра, воротник ослепительно желтый с белым, дальше тощая голая спина, в язвах и расчёсах. Сезонный говорят лишай, игра веществ, к зиме пройдет, а с весны до осени снова, пока дело не закончится небрежными похоронами. Стариков и собак хоронят одинаково. - Надо же, еще липнет, коз-зел старый… Наткнулся на нее в попытках удержаться на ногах. Как придешь в себя после приятных размышлений, нередко оказываешься в немыслимых позах, стоящим в луже, например. А сегодня до того момента бежал, скользил на молодых ногах, не думая о них, как и полагается юному возрасту. И еще удачно приземлился - мягко, плавно скатываюсь на ночной ледок, он упорствует под каблуком, хотя и дает понять, что к середине дня смягчится. Скольжу, размахивая руками... и сразу нет настроения продолжать, предчувствую, какая меня захватит суета мелочей… Но никуда не денешься, вынужден буду копошиться, чтобы в самом простом смысле выжить. Вокруг посмеялись, но без злорадства, с которым часто встречают: - Ишь деловой… гляди, задумался!.. Мир замер на миг, и вернулся привычный отсчет времени, сопряженный с кручением-верчением небесных тел, пошлой демонстрацией силы… Что, кроме силы, здесь важно - ничто! Но меня их штучками не удивишь, не проберешь - дурная бесконечность, бутафория, дешевый спектакль! Общий для всех мир, он скучен, огромен, опасен… Но бывает и заманчиво красив, надо признать. Так что, есть и достоинства во внезапных возвращениях: несмотря на старость, вижу и чувствую остро, свежо, не спеша вдыхаю прохладный ноябрьский воздух, легкий, прозрачный, в зрачки свободно льется негромкий осенний свет, желтые, красные, коричневые пятна утешают меня, просто и тихо говоря о скором освобождении… Чего же еще желать, кроме простоты и тишины, осталось?.. После короткого замыкания восстановился усталый день, смотрю - вокруг печальное тепло, лето уходящее, дорожка... по ней только что прошелся дождь, причесал крупной гребенкой, с листьев скатываются ледяные капли… Какой в сущности чудный обустроен уголок, и сколько это стоило бесчувственным камням, мерзлой пустоте - выжать из себя, отдать последнее ради крохотного теплого мирка?.. Хотя бы в одном месте создали видимость уюта! И я бы вынес, привык бы, будь здесь подобрей, потеплей… вытерпел бы эту коммунальную вселенную… Но что вижу - как живут?! Совершено предательство против природы, все ее усилия насмарку, грызем друг друга, непримиримы к добру и теплым отношениям… Потому возвращение - каждый раз драма и целая телега мелких огорчений. Тошно смотреть, с какой целеустремленностью уничтожается все живое - растения, звери... изгажена земля… Надеюсь, наше безумство растворится во времени без остатка, а всё остальное - будет как до нас: холм над рекой, река, за ней лес… звери, птицы… Не было здесь города, скажут через тысячу лет. Потом покопаются в земле - «и в самом деле, селение какое-то…» Так что при первой возможности исчезну снова. Читать далее «Повесть «РОБИН, СЫН РОБИНА»»