Еще немного из «Кукисов»

Spread the love
Тот самый дуб… В Таллинне, если идти со стороны улицы Лейнери, в самом начале парка Кадриорг на углу растет не- охватный дуб, в нем дупло, залитое цементом. К этому дереву меня водил отец, когда мне было четыре. Мы только-только вернулись из эвакуации, 1944 год, еще шла война. К этому дубу отца водил его отец, мой дед, а деда во- дил его отец, это было в 70-х годах 19-го века. Дерево помню с детства, оно до сих пор живет. Трудно представить себе жизнь без этих признаков постоянства. Как бы я мог утверждать, что мальчик, который гулял в том парке, и я сегодняшний – один и тот же человек?.. Какое чувство может объединить та- кую разнородность? В нашей памяти остаются вот такие столбики полосатые, их, может, сотня или две, не боль- ше, – самые сильные впечатления жизни. И память еже- дневно, ежечасно, а может и ежесекундно обегает их, и даже во сне… а может особо значительно, что во сне… И мы постоянно чувствуем единство судьбы с тем человеком, который шел через время, шел, шел – и это, оказывается, я… .......................................................... Звали Райка… Художница одна, звали Райка, толстуха средних лет, писала на длинных холстах голых баб, лежащих, двухме- тровых. Потом расписывала им кожу крохотными едва различимыми цветочками. Говорят, признак шизы, но я ничего особенного в ней не замечал. Кроме огромного рта, ни на миг не за- крывала, болтать она, да-а... Посмотрела мои рисунки, говорит: – Еврейская графика. – Я не нарочно. – Значит, генетика. Чуть что, генетика, генетика... ...................................................................... Немалые голландцы… Люблю голландцев за их рисуночки, простые, есте- ственные… Умелые, но не выпячивающие мастерство. Скудная природа. Довольно грязная жизнь, кабачки хле- босольные, питие, расстегнутые штаны... Люблю старые вещи братской любовью, оживляю, сочувствую, а фрачность парадных обеденных столов не терплю. Обожаю хлам, подтеки, лужи, брошенный сто- ловый инвентарь с засохшими ошметками еды… и чтоб после обеда обязательно оставалось… Чтобы пришел через окно голодный кот и не спеша вылизал тарелку. ...................................... Осыпь при луне… Когда я начал рисовать, мой учитель, глядя на пор- трет, спросил: – Вот это здесь – зачем?.. Это была щека. Я ответил: – Это еще и каменистая осыпь при луне. Он кивнул – «зрительные ассоциации, вот главное...» ................................................................. Крылов – и Тринчер… Был у меня друг Василий Александрович Крылов, физик, он у Вавилова-физика еще до войны собрал пер- вый в России ускоритель частиц. Потом стараниями своих друзей был отправлен в лагерь, далеко на север. Вышел еще не старым человеком, но стоявшие высоко академики-предатели держали Васю подальше от столиц, чтобы их некрасивые поступки не стали из- вестны. Путь в большую науку был закрыт ему. Были и такие, кто хотел помочь, но эти всегда слабей. Через много лет, добравшись-таки до хорошего Инсти- тута, В. А. решил доказать свою веру, в которой укрепился на Колыме, спасаясь жеванием еловых иголок. Он верил, что малые дозы ультрафиолетовых лучей, не рак вызыва- ют, как большие, а наоборот – способствуют жизни. И его, Василия, телесная и духовная крепость объясняется еловы- ми иголками и малыми дозами облучения. Он начал иссле- довать на себе, раздобыв небольшую ультрафиолетовую лампу, разработал контроль, измерения доз. И то же самое делал в Институте на водорослях. Водоросли не захотели поддержать открытия. Вася честно вел статистику, и ему всегда не хватало какой-нибудь единички для доказатель- ства. Зато в опытах на себе он преуспел – жил, несмотря на подорванные почки, до 91 года. Но как ученый понимал – не доказательство: его сестра пережила три страшных голода – российский, колхозный и послевоенный, а жила 95 лет, и вовсе не при малых, а при самых опасных дозах ультрафиолетовых лучей на колхозной работе. В. А. был честен, и вера его подточилась. Печалился че- ловек, но циферки ставил честно. Другой человек, не друг мне, его звали Тринчер, он тоже долго жил в лагере, как немецкий коммунист. И он еще там решил, что у биологии особые законы, им подчиняется все живое. Достижения генети- ки и биохимии прошли мимо него, он верил в Живую Силу. Он был новым виталистом. Но не был честным человеком – брал формулу какого-нибудь Шредингера, и путем путаных рассуждений да нечестных умозаключений вводил в нее ко- эффициентик, нужный, как он говорил, для жизни… Долго и нудно его разоблачали, а он, отступая, втыкал свой коэффициент в другое место... Наконец, он всем на- доел, благополучно умер, и был забыт со своими приду- манными коэффициентами. Лженаука умирает со смер- тью своего создателя, не раньше – ведь ни один серьезный ученый не положит свою жизнь, чтобы побороть этого летучего голландца, свои дела дороже. Вот, собственно и все. Еще два слова о тех, кто считает земную жизнь коря- вым коротким отростком бесконечного сияющего пути. Часто они неплохо здесь устроены, истово живут, и столь- ко сил кладут на жизненное устройство, что разговоры о вечной жизни остаются в разговорах. И пахнут фальшью. Но это уж совсем между прочим сказано. .............................................................. Десерт и получите… Прекрасна жизнь или ужасна – к качеству искусства отношения не имеет. Жизнь и такая, и другая, и третья – всякая, важно, насколько вы в своем убеждены, и мо- жете до читателя – друга, собеседника, спорщика, – свою правду или неправду волнующе и страстно донести. А если Вы свою истину как бабочку – повертим и так, и сяк, посмотрим отсюда, оттуда... ах, красота!.. Полю- бовались... и прикололи в альбом... Тогда на что надее- тесь? Получится то, что хотели – десерт к реальности. А потом говорят – «писатель больше не властитель дум...» Но это еще цветочки. Эра возрождения и разума позади, властвует госпожа Альбина, привораживающая к реаль- ности по фотографии. При чем тут властитель дум, Вы собеседника-спорщика и друга-врага теряете… Но если глубины и драмы не хотите, то получите, о чем мечтали – светский разговор о ненаписанной книге или легкое подражание прошлому времени.

Автор: DM

Дан Маркович родился 9 октября 1940 года в Таллине. По первой специальности — биохимик, энзимолог. С середины 70-х годов - художник, автор нескольких сот картин, множества рисунков. Около 20 персональных выставок живописи, графики и фотонатюрмортов. Активно работает в Интернете, создатель (в 1997 г.) литературно-художественного альманаха “Перископ” . Писать прозу начал в 80-е годы. Автор четырех сборников коротких рассказов, эссе, миниатюр (“Здравствуй, муха!”, 1991; “Мамзер”, 1994; “Махнуть хвостом!”, 2008; “Кукисы”, 2010), 11 повестей (“ЛЧК”, “Перебежчик”, “Ант”, “Паоло и Рем”, “Остров”, “Жасмин”, “Белый карлик”, “Предчувствие беды”, “Последний дом”, “Следы у моря”, “Немо”), романа “Vis vitalis”, автобиографического исследования “Монолог о пути”. Лауреат нескольких литературных конкурсов, номинант "Русского Букера 2007". Печатался в журналах "Новый мир", “Нева”, “Крещатик”, “Наша улица” и других. ...................................................................................... .......................................................................................................................................... Dan Markovich was born on the 9th of October 1940, in Tallinn. For many years his occupation was research in biochemistry, the enzyme studies. Since the middle of the 1970ies he turned to painting, and by now is the author of several hundreds of paintings, and a great number of drawings. He had about 20 solo exhibitions, displaying his paintings, drawings, and photo still-lifes. He is an active web-user, and in 1997 started his “Literature and Arts Almanac Periscope”. In the 1980ies he began to write. He has four books of short stories, essays and miniature sketches (“Hello, Fly!” 1991; “Mamzer” 1994; “By the Sweep of the Tail!” 2008; “The Cookies Book” 2010), he wrote eleven short novels (“LBC”, “The Turncoat”, “Ant”, “Paolo and Rem”, “White Dwarf”, “The Island”, “Jasmine”, “The Last Home”, “Footprints on the Seashore”, “Nemo”), one novel “Vis Vitalis”, and an autobiographical study “The Monologue”. He won several literary awards. Some of his works were published by literary magazines “Novy Mir”, “Neva”, “Kreshchatyk”, “Our Street”, and others.