У НАС ДРУГОЙ ПУТЬ… (Из романа «Vis Vitalis» )

Spread the love
.................................... Зима дала всем передышку, туман размывал тени, вокруг таяло и плыло, шуршало и трескалось. Ощущения, как замерзшие звуки, вместе с январской оттепелью ожили, поплыли одно за другим. Марк снова всю ночь лихорадочно действовал, просыпался взбудораженный, схватывал отдельные, пронзительные до слез моменты - щетина отца, который прижимает его к себе, несет по лестнице наверх, тяжелые удары его сердца... острые лопатки матери, когда она на миг прижималась к нему в передней - сын приехал... Голоса... Напряженный и хриплый голос Мартина... Язвительный смешок Аркадия... - Я был все время занят собой, но, все-таки, многое помню! .................................... - Ну, как там ваш Ипполит? - спрашивали у Марка знакомые. - Действует, строит... кто-то, видите ли, должен нас спасти... - он махал рукой, давая понять, что эти дела ему не интересны. А новое дело - его рукопись о науке, вернее, о своей прежней жизни с ней - давалось с трудом, с долгими перерывами. Да и делом он его не считал - усилие, чтобы освободиться, отряхнуться от прошлого, и тогда уж оглядеться в ожидании нового. Он все ждал, что, наконец, прорвется опутывающая его пелена, и все станет легко, понятно, свободно - как было! Может, от внешнего толчка, может, от свежего взгляда?.. В общем, что-то должно было к нему спуститься свыше или выскочить из-за угла. - Чем ты отличаешься от этих несчастных, ожидающих манны небесной? - он с горечью спрашивал себя. В другие минуты он явственно ощущал, что все, необходимое для понимания, а значит, и для изложения сути на бумаге, в нем уже имеется. А иногда... - Какая истина, какая может быть истина... - он повторял в отчаянии, сознавая, что никакая истина ему не нужна, а важней всего оправдать собственную жизнь. В такие минуты вся затея с рукописью казалась ему хитрым самообманом. - Я все время бросаюсь в крайности, - успокаивал он себя по утрам, когда был разумней и видел ясней. - Просто связи вещей и событий оказались сложней, а мои чувства запутанней и глубже, а действия противоречивей, чем мне казалось в начале дела, когда я еще смотрел с поверхности в глубину. Теперь он копошился и тонул в этой глубине. И уже не мог отбросить написанное - перевалил через точку водораздела: слова ожили и, как оттаявшие звуки, требовали продолжения. - Нужно ухватиться за самые прочные концы, и тогда уж я пойду, пойду разматывать клубок, перебирать нить, приближаясь к сердцевине... Самыми прочными и несомненными оказались детские и юношеские впечатления. Именно в тех слоях впервые возникли простые слова, обозначавшие самые важные для него картины: дом, трава, забор, дерево, фонарь, скамейка... Они не требовали объяснений и не разлагались дальше, неделимые частички его собственной истины - это была именно Та скамейка, единственный Фонтан, неповторимое Дерево, этот Забор, Те осенние травинки, тот самый Желтый Лист... Что-то со временем прибавлялось к этому списку впечатлений, но страшно медленно и с каждым годом все неохотней. Они составляли основу, все остальное держалось на ней, как легковесный пушок на тонком, но прочном скелетике одуванчика. Детский его кораблик, бумажный, все еще плыл и не тонул; он навсегда запомнил, как переживал за этот клочок бумаги... а потом переживал за все, что сопротивлялось слепым силам - ветру, дождю, любому случаю... - Дай вам волю, вы разлинуете мир, - когда-то смеялся над ним Аркадий, - природа соткана из случайностей. - Вы, как всегда, передергиваете, - горячился Марк, - случайность, эт-то конечно... но разум ищет в природе закон! Жизнь придает всему в мире направление и смысл, она, как говорит Штейн, структурирует мир... - В вас поразительное смешение невозможного, - сказал тогда Аркадий с ехидцей и одобрением одновременно, - интересно, во что разовьется этот гремучий газ?.. А разум... - старик махнул рукой, - Разум эт-то коне-е-чно... Мой разум всегда был за науку, А Лаврентий... вы не знаете уже, был такой... он как-то сказал, и тоже вполне разумно - "этот нам не нужен!" Действительно, зачем им был такой? Столкнулись два разума... ведь, как ни крути, он тоже разумное существо...и я в результате пенсионер, и даже десять прав имею... А теперь и вовсе в прекрасном саду, в розарии... или гербарии?.. гуляю в канотье. Все тихо вокруг, спокойненько... В канотье, да! Не знаю, что такое, но мне нравится - вот, гуляю! Все время с умными людьми, слышу знакомые голоса, тут мой учитель... и Мартин, бедняга, жертва самолюбия, не мог смириться... Я понимаю, но я, оказывается, другой. Для жизни мало разума, Марк, мало! Не раз он просыпался в холодном поту и вспоминал - кто-то властный, жестокий, совершил над ним операцию - безболезненно, бескровно... а, может, просто раскололась земля? - бесшумно, плавно, и другая половина уплывает, там что-то важное остается, но уже не схватить, не вспомнить... - Вот взяли бы да записали все это для меня! - сказал Аркадий. - Мир не рухнет от вашего разочарования.

Автор: DM

Дан Маркович родился 9 октября 1940 года в Таллине. По первой специальности — биохимик, энзимолог. С середины 70-х годов - художник, автор нескольких сот картин, множества рисунков. Около 20 персональных выставок живописи, графики и фотонатюрмортов. Активно работает в Интернете, создатель (в 1997 г.) литературно-художественного альманаха “Перископ” . Писать прозу начал в 80-е годы. Автор четырех сборников коротких рассказов, эссе, миниатюр (“Здравствуй, муха!”, 1991; “Мамзер”, 1994; “Махнуть хвостом!”, 2008; “Кукисы”, 2010), 11 повестей (“ЛЧК”, “Перебежчик”, “Ант”, “Паоло и Рем”, “Остров”, “Жасмин”, “Белый карлик”, “Предчувствие беды”, “Последний дом”, “Следы у моря”, “Немо”), романа “Vis vitalis”, автобиографического исследования “Монолог о пути”. Лауреат нескольких литературных конкурсов, номинант "Русского Букера 2007". Печатался в журналах "Новый мир", “Нева”, “Крещатик”, “Наша улица” и других. ...................................................................................... .......................................................................................................................................... Dan Markovich was born on the 9th of October 1940, in Tallinn. For many years his occupation was research in biochemistry, the enzyme studies. Since the middle of the 1970ies he turned to painting, and by now is the author of several hundreds of paintings, and a great number of drawings. He had about 20 solo exhibitions, displaying his paintings, drawings, and photo still-lifes. He is an active web-user, and in 1997 started his “Literature and Arts Almanac Periscope”. In the 1980ies he began to write. He has four books of short stories, essays and miniature sketches (“Hello, Fly!” 1991; “Mamzer” 1994; “By the Sweep of the Tail!” 2008; “The Cookies Book” 2010), he wrote eleven short novels (“LBC”, “The Turncoat”, “Ant”, “Paolo and Rem”, “White Dwarf”, “The Island”, “Jasmine”, “The Last Home”, “Footprints on the Seashore”, “Nemo”), one novel “Vis Vitalis”, and an autobiographical study “The Monologue”. He won several literary awards. Some of his works were published by literary magazines “Novy Mir”, “Neva”, “Kreshchatyk”, “Our Street”, and others.