СМЕРТЬ АРКАДИЯ (из романа Вис виталис)

Spread the love
Вдруг сердце остановилось. Старик терпеливо ждал - так уже бывало не раз, останавливается, и снова за свое. Но эта остановка была длинней и томительней прежних, и когда оно, сердце, наконец, тяжело с болью стукнуло в грудину, Аркадий был в поту, холодном и липком, и дышал так, будто пробежал шесть пролетов по лестнице вверх. Вообще-то он за ночь прошел больше - и ничего! Он удивился, что же оно... И, постучав себя по груди, строго сказал - "брось безобразие!.." А оно в ответ - как будто споткнулось на ухабе, и снова грозно притаилось... Перед глазами заплясали черные запятые, похожие на холерных вибрионов, воздуха не стало... И когда сердце вынырнуло, всплыло, забилось, Аркадий понял, что дело плохо. Он по стеночке, по стеночке к окну, где лучше дышалось, увидел любимый овраг с осколками жизни в нем, а за оврагом бескрайнее пространство. Заря нетерпеливо ожидала своей минуты, исподтишка освещая природу розоватыми редкими лучами, и Аркадий видел поляны, лес вдали, и что-то темное, страшное на горизонте; потом это темное слегка отодвинулось, приподнялось, и в узкий просвет ударили потоки розового света - день начался. И тут Аркадию пришло в голову то самое слово, про которое он читал, говорил, но не верил в него, поглощенный своей злосчастной судьбой и всякими мелочами: - ВОТ!.. А я умираю. Нелепость, до чего не везет!.. Нет, смерть не такая, она гораздо страшней - и больней, а это может вытерпеть любой, не то, что я... Я-то могу гораздо больше! Снова удар, и новая тишина в груди прижала его к полу. Он сел. опершись спиной об стену. Теряя сознание, он все еще ждал -"сейчас оно прекратит свои штучки, не может оно так меня предать! Теперь, когда я знаю, чего не делал - я не жил. Боже, как все неважно - сделал, не сделал... Если б еще раз, я бы только жил!.." Сердце словно поняло его, очнулось, снова закрутились колесики и винтики, омываемые живительной влагой, самой прекрасной и теплой в мире. Но Аркадий уже не мог подняться, редкие и слабые мысли копошились в голове, никакой яркости, никаких больше откровений... Это его слегка ободрило - не может быть, чтобы так тускло протекало, говорят, вспоминается вся жизнь... Значит, пройдет. Надо бы скорую... Стукнуть соседу?.. И тут вспомнил, в каком он виде. То, что никого не касалось, станет достоянием чужих враждебных глаз. Что на нем вместо белья!.. Надеть бы скромное, обычное, но не грязное, не дырявое... Но он знал - ничего нет, все собирался постирать, откладывал и откладывал. Он всегда откладывал, пока не накапливал презрение к себе - и тогда, проклиная мелочный и суетливый мир, брал тазик, мыло... Рядом в тумбочке лежала чистая холстина, покрывало для надменного японца прибора. Встать Аркадий не мог, голова кружилась, и ничего не видел из-за вертлявых чертей перед глазами. Он прополз метр, дотянулся до тумбочки, наощупь нашел ручку, дернул. Материя вывалилась, он притянул ее к себе, с трудом, пережив еще одну томительную остановку, стянул с себя лохмотья, ногой затолкал поглубже под топчан - и завернулся в теплую грубую ткань. Наконец, он в теплом, чистом, и лежит в углу. Теперь бы врача... Он с усилием приподнялся, сел... и тут стало совсем темно. Сердце замолчало, затрепетало слабыми одиночными волокнами, и дряблым мешочком опустилось... еще раз встрепенулось - и навсегда затихло. .................................... Марк проснулся рано, лежал, смотрел в окно, постепенно возвращался, ощутил горечь, что сидела занозой - не годен... Где же Аркадий?.. Одевается, бежит вниз, стучится. Дверь молчит, света внутри нет, а окна почему-то настежь, вчера не заметил... Решившись, он толкает дверь плечом, еще - и девять стариковских запоров со стонами и визгами сдаются. Он вваливается в переднюю. В ней, играя бумажками, гуляет ветер. Марк в кухню - там тоже странная пустота. Он в комнату - и здесь простор, книжная полка, раскладушка да столик из-под токарного станочка; Аркадий гордился - немецкий, сто лет, а ходит как!.. Марк в смятении в заднюю комнату - голый кафель под тягой, пустой стол, на табуретке японский пришелец... а рядом - на полу - весь в белом - сидит старик, упершись руками в пол, склонив голову к левому плечу, как он, бывало, делал - посмотрит, подмигнет - " я еще вам устрою сюрприз..." Марк медленно к нему, и видит - осталась одна форма, нет старика. Это же надувательство, Аркадий... А в окно льется прохладный свет, внизу шуршат листья, что-то, видите ли, продолжается, только Аркадия уже нет.

Автор: DM

Дан Маркович родился 9 октября 1940 года в Таллине. По первой специальности — биохимик, энзимолог. С середины 70-х годов - художник, автор нескольких сот картин, множества рисунков. Около 20 персональных выставок живописи, графики и фотонатюрмортов. Активно работает в Интернете, создатель (в 1997 г.) литературно-художественного альманаха “Перископ” . Писать прозу начал в 80-е годы. Автор четырех сборников коротких рассказов, эссе, миниатюр (“Здравствуй, муха!”, 1991; “Мамзер”, 1994; “Махнуть хвостом!”, 2008; “Кукисы”, 2010), 11 повестей (“ЛЧК”, “Перебежчик”, “Ант”, “Паоло и Рем”, “Остров”, “Жасмин”, “Белый карлик”, “Предчувствие беды”, “Последний дом”, “Следы у моря”, “Немо”), романа “Vis vitalis”, автобиографического исследования “Монолог о пути”. Лауреат нескольких литературных конкурсов, номинант "Русского Букера 2007". Печатался в журналах "Новый мир", “Нева”, “Крещатик”, “Наша улица” и других. ...................................................................................... .......................................................................................................................................... Dan Markovich was born on the 9th of October 1940, in Tallinn. For many years his occupation was research in biochemistry, the enzyme studies. Since the middle of the 1970ies he turned to painting, and by now is the author of several hundreds of paintings, and a great number of drawings. He had about 20 solo exhibitions, displaying his paintings, drawings, and photo still-lifes. He is an active web-user, and in 1997 started his “Literature and Arts Almanac Periscope”. In the 1980ies he began to write. He has four books of short stories, essays and miniature sketches (“Hello, Fly!” 1991; “Mamzer” 1994; “By the Sweep of the Tail!” 2008; “The Cookies Book” 2010), he wrote eleven short novels (“LBC”, “The Turncoat”, “Ant”, “Paolo and Rem”, “White Dwarf”, “The Island”, “Jasmine”, “The Last Home”, “Footprints on the Seashore”, “Nemo”), one novel “Vis Vitalis”, and an autobiographical study “The Monologue”. He won several literary awards. Some of his works were published by literary magazines “Novy Mir”, “Neva”, “Kreshchatyk”, “Our Street”, and others.