Повесть «СЛЕДЫ У МОРЯ»

Spread the love
................................. Утром я сидел в общей комнате, бабка поставила передо мной кашу, не геркулесовую, а гречку, потому что суббота, чтобы праздничное настроение поддержать. В субботу евреи не работают, руками делать ничего нельзя, но есть можно, вот тебе повкусней, она говорит. Ну и жизнь, война кончается, а просвета не видно. - Мам, говорит мама, выходя из комнаты, она почти неодета, пошла помыться… - мам, скоро все кончится, и мы заживем, как когда-то жили. До войны. - Только у меня в квартире, где и одному не повернуться, вот все, что нас ожидает, - говорит бабка, она не верит, что получит назад свою квартиру, но надеется. - Зина, ты бы оделась, Томас может выйти. - Наплевать на этого дурака. А папа на работе, он снова главный врач, как до войны.- Лучше бы он забыл про руководство, - вздыхает мама, - простым врачом спокойней в наше время. - Он теперь партийный у тебя, - говорит бабка, и с треском ставит на стол тарелку с кашей для себя. - Иди мыться, каша остынет. Тем временем из своей комнаты выходит Альберта, она плывет, как яхта на парусах, вчера мы с папой видели одну, он говорит, смотри-ка, в живых осталась… Чуть не заплакал. Я удивился, подумаешь, кораблик с парусом. Но это живая история, папа говорит, до войны здесь было много яхт, мы катались, милое время, ни немцев, ни русских, только эстонцы, свои русские и капля евреев, так и жили. - А советская власть была? - Нет, тогда у нас была республика, по-современному - буржуи, народ страдал, нищий, голодный… - Он посмотрел по сторонам и еще громче стал говорить, как плохо жили до войны. - Все неправда, бабка говорит, до войны жили чудесно, кто хотел работать, тот не страдал. Потом пришли русские бандиты, местные им помогали. А потом явился Гитлер, выгнал большевиков, но устроил еще хуже, хорошо, мы успели убежать, но мои мальчики, мальчики… Она заплакала, слезы текут по морщинам. -Мам, что ты, - говорит мама, обняла ее и тоже заплакала. Я знал почему, у меня были дяди, мамины братья, Давид и Рувим, оба умерли, один недалеко, у немцев в лагере, второй на Урале. Почему на Урале, я как-то спросил, на Урале немцев не было, я знаю. Ведь мы жили в Чувашии, это ближе к войне, чем Урал, а немцев не было у нас. Мы тихо жили, правда, мало ели, масла и сахара не было, и я болею теперь. Не совсем болен, папа говорит, но парень слабенький, Зина, надо что-то делать. И мне почти каждый день дают вареное мясо, сухое, противное, хотя дорогое, и черную икру, которой много в магазине в городе, в ней источник железа, папа говорит, Алику нужно, чтобы сознание не терял. У меня иногда бывает, когда перестараюсь, например, на прошлой неделе, крутил мясорубку, вдруг ничего не помню, потом сижу на стуле, бабка меня обмахивает полотенцем… И как получка, папа несет мне баночку икры, а мясо бабка берет на рынке, мы туда ходим по воскресным дням, когда большой привоз. Я икру сразу съедаю, предлагаю всем, но никто не соглашается, мама говорит, от икры болею, у нее аллергия на икру. А у меня аллергия на шоколад, как съем кусочек, все тело чешется, красные волдыри. - Так почему он на Урале был? Папа вздохнул, он листовку подобрал немецкую, он был наш солдат. Немецкий знал как русский, хотел почитать. Дурак. - Почему дурак? - Нельзя поднимать, вот и оказался в лагере, правда, хорошем, их даже выпускали в деревню поработать за еду. Умер от воспаления легких, бабка ездила на могилу, только не спрашивай у нее. Бабка перестала плакать, мама ушла мыться, а Альберта, она стояла у окна, пока бабка плакала, подошла к столу и говорит, надеюсь, вы скоро уедете… Глаза у нее большие голубые, сама в халате, красивая дамочка, мама говорит, только без сердца. - Как это без сердца, - я спросил, если сердце на миг остановится, папа говорит, сознание теряешь. - А вот так, нет сердца и нет, - мама говорит, - ни стыда, ни совести у нее. Но Бер ее любит, и терпит, думает, Томас пройдет как дождь. Альберта постояла, постучала пальцем по столу и тоже ушла мыться, в конце коридора еще одна ванная, буржуйская квартира, папа говорит, Бер умеет богато жить, он адвокат, знает, где деньги лежат, не то, что я, лопух. - Вы и есть лопух, бабка ему говорит, - к вам люди приходят, поставь диагноз, лучше всех в городе ставили, многие помнят. Поставь да поставь, только денег не платят, пользуются добротой. Папа вздыхает, откуда деньги у них… Но иногда попадается богатый пациент, тогда у нас пир горой. Целая курица, например. Или мясо не вареное, а тушеное с картошкой. - Я боюсь, - говорит мама, - подпольные пациенты нас посадят. - Подпольные как партизаны? - Это мы партизаны, только вернулись, и снова в беду попасть? - Партийные не должны частной практикой заниматься, но парня нужно подкормить. Это папа обо мне говорит. - Партийны, партийны, говорит бабка, - партийные моего сына убили. - Никто не убивал, - папа нервничает, стучит пальцами по столу, - трагические обстоятельства сложились, не забывайте, война. Пусть многое вам не нравится, но русские нас спасли от немцев, разве нет? - Лучше бы меня не спасли, только вас жалко, попались, раздавят вас и не заметят. Жить в маленькой стране надо, там спокойно. - Мам, говорит мама, - мы живем, где живем, а тихого на земле не осталось, только в Африку куда-нибудь. -Не забывай про новую страну, - бабка говорит. -Что за такая новая, - папа против, - наша страна Эстония, а теперь Союз, осторожней с этими разговорами, сами знаете. Приехала, видите ли, фрау, уговаривала ехать, сво-о-лочь, она же всех под нож подставила, не понимает, что ли… - Кто это приехал? - я спросил у мамы. Она говорит, новое государство будет, только для евреев, уговаривают ехать, не понимают, куда мы после этих разговоров поедем - совсем в другую сторону. - Зачем, ведь мы не хотим никуда? - Затем. Мы евреи. - Это что? - Национальность, больше тебе знать не надо. Но я уже знал побольше, помалкивал, ел кашу и думал, что не хочу в школу. - Не хочу, не хочу, мама говорит, - вот заладил, тогда еще год дома, ни друзей, никого, совсем одичаешь. - Не одичаю, я с тобой буду ходить везде. Она смеется, - ладно, годик походим, потом учиться, а то я тебе читаю, читаю, а ты никак читать не хочешь, а когда тебе надо, голова на месте. Зачем мне читать, она мне и так читает. - Вот я перестану читать, тогда тебе придется, - она говорит, - но читает и читает. Я думаю, ей самой интересно, привыкла вслух читать, меня учили, говорит, в театральной студии. Давно, до войны. Это как будто до смерти жизнь была. - Но мы же не умерли. - Алик, случайно остались, нам больше, чем многим повезло. Вырастешь, цени, нас могло и не быть. Ну, да! Я не поверил, как мы бы сейчас были, если б не остались...

Автор: DM

Дан Маркович родился 9 октября 1940 года в Таллине. По первой специальности — биохимик, энзимолог. С середины 70-х годов — художник, автор нескольких сот картин, множества рисунков. Около 20 персональных выставок живописи, графики и фотонатюрмортов. Активно работает в Интернете, создатель (в 1997 г.) литературно-художественного альманаха “Перископ” . Писать прозу начал в 80-е годы. Автор четырех сборников коротких рассказов, эссе, миниатюр (“Здравствуй, муха!”, 1991; “Мамзер”, 1994; “Махнуть хвостом!”, 2008; “Кукисы”, 2010), 11 повестей (“ЛЧК”, “Перебежчик”, “Ант”, “Паоло и Рем”, “Остров”, “Жасмин”, “Белый карлик”, “Предчувствие беды”, “Последний дом”, “Следы у моря”, “Немо”), романа “Vis vitalis”, автобиографического исследования “Монолог о пути”. Лауреат нескольких литературных конкурсов, номинант «Русского Букера 2007». Печатался в журналах «Новый мир», “Нева”, “Крещатик”, “Наша улица” и других.
…………………………………………………………………………..
…………………………………………………………………………………………………………………………
Dan Markovich was born on the 9th of October 1940, in Tallinn. For many years his occupation was research in biochemistry, the enzyme studies. Since the middle of the 1970ies he turned to painting, and by now is the author of several hundreds of paintings, and a great number of drawings. He had about 20 solo exhibitions, displaying his paintings, drawings, and photo still-lifes. He is an active web-user, and in 1997 started his “Literature and Arts Almanac Periscope”. In the 1980ies he began to write. He has four books of short stories, essays and miniature sketches (“Hello, Fly!” 1991; “Mamzer” 1994; “By the Sweep of the Tail!” 2008; “The Cookies Book” 2010), he wrote eleven short novels (“LBC”, “The Turncoat”, “Ant”, “Paolo and Rem”, “White Dwarf”, “The Island”, “Jasmine”, “The Last Home”, “Footprints on the Seashore”, “Nemo”), one novel “Vis Vitalis”, and an autobiographical study “The Monologue”. He won several literary awards. Some of his works were published by literary magazines “Novy Mir”, “Neva”, “Kreshchatyk”, “Our Street”, and others.